Забитые Люди — Страница 24

Загрузить книгу на мобильный телефон.

." К этому кодексу морали и житейской мудрости, выработавшемуся в голове
Макара Алексеича, прибавьте умилительно-подловатое впечатление, оставшееся в нем
от сцены, когда у него отлетела пуговица в присутствии генерала и генерал дал
ему сто рублей и пожал руку. Сцена эта действительно превосходная, много раз
была цитирована и потому, конечно, памятна читателям. А вот мысли о ней самого
Макара Алексеича: "Клянусь вам, - пишет он Вареньке, - что как ни погибал я от
скорби душевной, в лютые дни нашего злополучия, глядя на вас, на ваши бедствия,
и на себя, на унижение мое и мою неспособность, несмотря на все это, клянусь
вам, что не так мне сто рублей дороги, как то, что его превосходительство сами
мне, соломе, пьянице, руку мою недостойную пожать изволили! Этим они меня самому
себе возвратили. Этим поступком они мой дух воскресили, жизнь мне слаще навеки
сделали, и я твердо уверен, что как я ни грешен пред всевышним, но молитва о
счастии и благополучии его превосходительства дойдет до престола его!" В этих
излияниях душевных вы видите доброту, чувствительность, благородство, если
хотите - даже утонченную деликатность Макара Алексеича; но согласитесь, что ведь
вам жалко то унижение, в какое он ставит себя, и только сила сострадания
прогоняет в вас то чувство отвращения, которое иначе невольно возбудилось бы в
вас таким искажением человеческой природы... <Забитый тощий пес Улисса, с
воем и ласкою встречающий своего господина, неизмеримо ближе и равнее с ним,
нежели этот чиновник с благодетельным его превосходительством.> Полное
отсутствие какого бы то ни было сознания о своем достоинстве, полное признание
своего ничтожества, исключение себя из того рода существ, к которому равно
принадлежат и Макар Алексеич и его благодетель, - вот что видите вы в излияниях
его благодарности. А он между тем счастлив, сам счастлив собственным унижением,
и в умилении молит бога простить ему "ропот и либеральные мысли", которые он
позволял себе подчас "в прежнее грустное время..."

<Вот образец того, что нужно в общем механизме для успешного
течения дел.> Кажется, ничего не может быть лучше. Общество, достигнувшее
того, что в нем вырабатываются подобные типы, может, кажется, назваться
образцовым, совершенным, безукоризненным в смысле <государственной>

теории. <Здесь не только установлена и поддерживается известного рода
иерархия... Это бы еще не штука: мало ли что можно установить и поддержать
силою, - и кардинальское управление держится до сих пор в Риме... Но здесь не
то: здесь установившаяся иерархия не имеет даже надобности быть поддерживаема:
так ясна для всех ее польза и необходимость, до такой степени заслужила она
внутреннее одобрение каждого, даже наименее ею ублаготворенного, до такой
степени> все при ней сознают себя счастливыми и довольными.