«Что такое обломовщина»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Одно в Обломове хорошо
действительно: то, что он не усиливался надувать других, а уж так являлся в
натуре - лежебоком. Но помилуйте, в чем же на него можно положиться? Разве в
том, где ничего делать не нужно? Тут он, действительно, отличится так, как
никто. Но ничего-то не делать и без него можно. Он не поклонится идолу зла!
Да ведь почему это? Потому, что ему лень встать с дивана. А стащите его,
поставьте на колени перед этим идолом: он не в силах будет встать. Не
подкупишь его ничем. Да на что его подкупать-то? На то, чтобы с места
сдвинулся? Ну, это действительно трудно. Грязь к нему не пристанет! Да пока
лежит один, так еще ничего, а как придет Тарантьев, Затертый, Иван Матвеич -
брр! какая отвратительная гадость начинается около Обломова. Его объедают,
опивают, спаивают, берут с него фальшивый вексель** (от которого Штольц
несколько бесцеремонно, по русским обычаям, без суда и следствия избавляет
его), разоряют его именем мужиков, дерут с него немилосердные деньги ни за
что ни про что. Он все это терпит безмолвно и потому, разумеется, не издает
ни одного фальшивого звука.
______________
* Пассаж (с франц.) - здесь: указанное место в тексте статьи или речи.
** Вексель (с нем.) - долговое письменное обязательство, документ,
которым должник обязуется уплатить в определенный срок известную сумму
денег.

Нет, нельзя так льстить живым, а мы еще живы, мы еще по-прежнему
Обломовы. Обломовщина никогда не оставляла нас и не оставила даже теперь - в
настоящее время, когда[*], и пр. Кто из наших литераторов, публицистов,
людей образованных, общественных деятелей, кто не согласится, что, должно
быть, его-то именно и имел в виду Гончаров, когда писал об Илье Ильиче
следующие строки:

Ему доступны были наслаждения высоких помыслов: он не чужд
был всеобщих человеческих скорбей. Он горько в глубине души плакал
в иную пору над бедствиями человечества, испытывал безвестные,
безыменные страдания, и тоску, и стремления куда-то вдаль, туда,
вероятно, в тот мир, куда увлекал его, бывало, Штольц. Сладкие
слезы потекут по щекам его. Случается и то, что он исполнится
презрения к людскому пороку, ко лжи, к клевете, к разлитому в мире
злу и разгорится желанием указать человеку на его язвы, - и вдруг
загораются в нем мысли, ходят и гуляют в голове, как волны в море,
потом вырастают в намерения, зажгут всю кровь в нем, - задвигаются
мускулы его, напрягутся жилы, намерения преображаются в
стремления; он, движимый нравственною силою, в одну минуту быстро
изменит две-три позы, с блистающими глазами привстанет до половины
на постели, протянет руку и вдохновенно озирается кругом... Вот,
вот стремление осуществится, обратится в подвиг.