Забитые Люди — Страница 20
Загрузить книгу на мобильный телефон.
По
этому-то пути направился и г. Достоевский.
В разных видах и случаях представил нам г. Достоевский
недостаток уважения человека к самому себе и недостаток уважения к человеку
других людей. Кажется бы, дело простое - думается, когда читаешь эти повести:
человек родился, значит должен жить, значит имеет право на существование; это
естественное право должно иметь и естественные условия для своего поддержания,
то есть средства жизни. А так как эта потребность средств есть потребность
общая, то и удовлетворение ее должно быть одинаково общее, для всех, без
подразделений, что вот, дескать, такие-то имеют право, а такие-то нет. Отрицать
чье-нибудь право в этом случае значит отрицать самое право на жизнь. А если так,
то в пределах естественных условий решительно всякий человек должен быть полным,
самостоятельным человеком и, вступая в сложные комбинации общественных
отношений, вносить туда вполне свою личность и, принимаясь за соответственную
работу, хотя бы и самую ничтожную, тем не менее никак не скрадывать, не
уничтожать и не заглушать свои прямые человеческие права и требования. Кажется,
ясно. А между тем - отчего же этот Макар Алексеич Девушкин "прячется,
скрывается, трепещет", беспрерывно стыдится за свою жизнь, "да вокруг себя
смущенным взором поводит, да прислушивается к каждому слову" и единственное
утешение находит в том, что он человек маленький, человек ничтожный? Отчего
Горшков этот - "жалкий, хилой такой: коленки у него дрожат, руки дрожат, голова
дрожит, робкий, боится всех, ходит стороночкой"? Отчего это отец Покровского
имеет такой вид, что "он чего-то как будто стыдится, что ему как будто самого
себя совестно", и в разговорах с сыном - "приподымается немного со стула,
отвечает тихо, подобострастно, почти с благоговением"? А отчего г. Голядкин в
мучительных и бесплодных попытках "быть в своем праве" и "идти своей дорогой"
съеживается до последних уступок своего настоящего права и, наконец, не выдержав
в слабой голове своей идеи, что под его право все подкапываются, мешается в
рассудке? Отчего также г.
|
...
Люди естественные, разумные, существующие и все-таки -- жители миров других
измерений. Индейцы Гватемалы, словно творения вымысла, нарисованные, вышитые,
вылепленные, вытканные; индейцы майя, порождения прошлых солнц, не этого
мятущегося солнца. Они идут и идут дорогами Гватемалы, непостижимо бессмертные.
Они бессмертны, потому что одни сменяют других за прилавками рынков. Слова здесь
роятся, кружат пчелами в неспешных разговорах. Плоды окрашивают в сочные краски
одежды женщин. Никто никуда не торопится. Время принадлежит им. Они, предлагая
товар, погружают руки в вулканы золотистых зерен, в сизые тучи нежнейших
тамариндов, в темные ночи круглого перца и круглых шоколадных конфет-медалей, в
терпентиновую хвою и в целебные листья. И воз-
вращаются они на свои дороги горделивые и церемонные, ограбленные хозяева,
ждущие возвращения зеленого огня.
Они потеряли его. У них его отобрали. У них украли зеленый огонь, и на всю их
землю пала печаль. Ни влаги, ни связи расстояний. Каждый умирал там, где жил.
Джунгли, пыль. Одна лишь пыль между пальцами. Кривые улыбки зыбучих песков.
Камни. Скорбь. Колючие пальцы. Длинные колючие пальцы. Подзорные трубы из
пальмовых стволов, сделанные, чтобы буравить небо, целиться в высь, спрашивать у
звезд, когдаже вернется зеленый огонь. Тогда они опять завладеют тем, что
находится в чужих руках. У гватемальских индейцев-майя украли зеленый огонь,
принадлежавшее им плодородие, но их книги вещают, что однажды взорвется неуемная
жажда. Не только про воду и про ветер там сказано. Окаменелая смола хранит в
памяти живое дерево, и глубокий исток этой жажды, и вопль этих людей, что идут и
идут по дорогам, селениям, улицам и площадям Гватемалы.
Города. Новые города. Новые, хотя и столетние. Двуглавые орлы, золотая лихорадка
и теологии. Нет. не насадить в землях красочного праздника религию катакомб.
Бедная Испания! Она взяла себе пустоту, обращенную в золото, и оставила кровавые
традиции, мысли и чувства, насаждавшиеся крестами и шпагами в таких же древних
городах, как этот, Гватемала Антигуа, многозвучный и затаившийся...
|
Мигель Анхель Астуриас
«Зеркало Лиды Саль»
|
|
Научная Библиотека им. Н.А. Добролюбова
Н. А. Добролюбов. Биографическая справка
Памятник русским писателям: Литераторские Мостки
Конспект статьи Добролюбов Н.А. «Луч света в тёмном царстве»
Все статьи
Андахази Федерико
Брюсов Валерий Яковлевич
Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net
|
