Забитые Люди — Страница 29

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Да и всегда бедность назойлива; спать, что ли, мешают их стоны
голодные?" И переполненное горечью сердце внушает ему такие мысли, вызывает
наружу такие инстинкты, которых он сам испугался и отрекся бы в обыкновенном
положении, но которые теперь, сами собою, неодолимо являются во всей своей силе.

"Теперь на меня такая тоска нашла, - пишет разогорченный Девушкин, - что я сам
своим мыслям до глубины души стал сочувствовать, и хотя я сам знаю, маточка, что
этим сочувствием не возьмешь, но все-таки некоторым образом справедливость
воздашь себе. И подлинно, родная моя, часто самого себя без всякой причины
уничтожаешь, в грош не ставишь и ниже щепки какой-нибудь сортируешь. А если
сравнением выразиться, так это, может быть, от того происходит, что я сам
запуган и загнан, как хоть бы и тот бедненький мальчик, что милостыни у меня
просил". Вот этакие-то мысли, западая в человека и развиваясь в нем с
чрезвычайною быстротою и силою, при помощи его природных инстинктов, - и губят
всеобщую тишину и спокойствие в том идеальном общественном механизме, который
так отрадно рисовался нам выше. И нельзя сказать, чтобы автор здесь выдумывал,
клеветал на человеческую природу. Можно заметить, пожалуй, что Макар Алексеич,
для своего образования и положения, является уже слишком метким оценщиком
противоречий официальных основ жизни с ее действительными требованиями; но это
потому, что, сочиняя в течение полугода, чуть не каждый день, письма к Вареньке,
Макар Алексеич изощрил свой слог; а с другой стороны - почему же и автору
немножко не прийти к нему на помощь? Но помощь эта касается единственно
словесного выражения мыслей; сами же мысли чисто принадлежат Макару Алексеичу, -
это скажет всякий, хоть недолгое время, хоть раз бывавший в его положении. Макар
Алексеич формулировал свои тяжкие сомнения в письмах к Вареньке; другие не
формулируют их иначе, как своим поведением, разными странными поступками и
печальными их результатами. Если вы, например, имели бы терпение хоть
перелистовать бесконечного г. Голядкина, - вы увидели бы, что и он мучится и
сходит с ума совершенно по тем же общим причинам, - вследствие неудачного
разлада бедных остатков его человечности с официальными требованиями его
положения. Голядкин не так беден и задавлен, как Девушкин; он может себе
позволять даже некоторый комфорт; даже в своем кругу видит людей, которых
официально имеет право считать ниже себя, так как он состоит помощником
столоначальника в департаменте. Вследствие того он приобрел некоторое условное
уважение к себе и какое-то смутное понятие о "своем праве". Но тут он и
спутался. Случилось обстоятельство, при котором нужно было выставить вовсе не
это чиновное право, а совсем другое: ему понравилась девушка. Как искатель
незавидный, он был отстранен, и вот тут-то перевертываются вверх дном все его
понятия.