Забитые Люди — Страница 46

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Анна Андреевна пришла в ужас, но надо было помогать старику, и
она, сама чуть не без памяти, весь этот день и почти всю ночь ухаживала за ним,
примачивала ему голову уксусом, обкладывала льдом. С ним был жар и бред.

Вот вам и все. <Не в князе тут сила, а в том, что, каков бы
он ни был, он всегда огражден от всякой попытки Ихменевых и т. п. - своим
экипажем, швейцаром, связями, наконец даже полицейским порядком, необходимым для
охранения общественного спокойствия.>

Так, стало быть, положение этих несчастных, забитых, униженных
и оскорбленных людей совсем безвыходно? Только им и остается, что молчать и
терпеть да, обратившись в грязную ветошку, хранить в самых дальних складках ее
свои безответные чувства?

Не знаю, может быть, есть выход; но едва ли литература может
указать его; <во всяком случае, вы были бы наивны, читатель, если бы ожидали
от меня подробных разъяснений по этому предмету. Пробовал я когда-то начинать
подобные объяснения, но никогда не доходили они как следует до своего
назначения. Теперь уж и писать не стану. Да и вообще - неужели вы, читатель, до
сих пор не заметили, что> мы с нашею литературою все повторяем только зады?
Произвела жизнь наша, много лет тому назад, известный разряд личностей; лет
двадцать тому назад художники их приметили и описали; теперь критике опять
пришлось обратиться к разбору произведений одного из этих художников; вот она
сгруппировала, с картин художника, несколько личностей, кое-что обобщила,
сделала кое-какие выводы и замечания... И вот все, что покамест мы можем. Мы
нашли, что забитых, униженных и оскорбленных личностей у нас много в среднем
классе <, что им тяжко и в нравственном и в физическом смысле>, что,
несмотря на наружное примирение с своим положением, они чувствуют его горечь,

<готовы на раздражение и протест,> жаждут выхода... <Но тут и кончается
предел наших наблюдений.> Где <этот> выход, <когда и как> - это
должна показать сама жизнь. Мы только стараемся идти за нею и представлять для
людей, которые не любят или не умеют следить сами за ее явлениями, то или другое
из общих положений действительности. Берите же, пожалуй, <факт, намек или
указание,> сообщенное в печати, как материал для ваших соображений; но,
главное, следите за непрерывным, стройным, могучим, ничем не сдержимым течением
жизни и будьте живы, а не мертвы. Со времени появления Макара Алексеича с
братиею жизнь уже сделала многое <, только это многое еще не
формулировано>. Мы заметили, между прочим, общее стремление к восстановлению
человеческого достоинства <и полноправности во всех и каждом>. Может быть,
здесь уже и открывается выход из горького положения загнанных и забитых <,
конечно, не их собственными усилиями, но при помощи характеров, менее
подвергшихся тяжести подобного положения, убивающего и гнетущего. И вот этим-то
людям, имеющим в себе достаточную долю инициативы, полезно вникнуть в положение
дела, полезно знать, что> большая часть этих забитых, которых <они>

считали, может быть, пропавшими и умершими нравственно, - все-таки крепко и
глубоко, хотя и затаенно даже для себя самих, хранит в себе живую душу и
<вечное, неисторжимое никакими муками> сознание своего человеческого права
на жизнь и счастье.

Оригинальный текст книги: Библиотека Максима Мошкова.