Забитые Люди — Страница 40

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Уж не говоря об отличных сапогах, - хоть бы
какие-нибудь сапоги, - так и тех нет; были одни, да и у тех подошвы отстали...
Понятны трагические восклицания Макара Алексеича: "Пожалуй, и сам я скажу, что
не нужно его, малодушия-то; да при всем этом решите сами, в каких сапогах я
завтра на службу пойду! Вот оно что, маточка; а ведь подобная мысль погубить
человека может, совершенно погубить". И мало ли людей, страдающих и изнывающих в
подобных заботах? А еще если есть любимое существо, если есть семейство? Сколько
горя, сколько тоски самой прозаической, но оттого не меньше тягостной и ужасной!
Средь этих-то забот чувствует человек, до чего он уничижен, до чего он обижен
жизнью <; тут-то посылает он желчные укоры тому, на чем, по-видимому, так
сладостно покоится в другое время, по изложенной выше философии Макара
Алексеича>. И в этом-то пробуждении человеческого сознания всего более
заслуживает наше сочувствие, и возможностью подобных сознательных движений он
искупает ту противную апатичность <, робость и безответность, с которою всю
жизнь подставляет себя чужому произволу и всякой обиде>.

Но отчего же подобные вспышки "божьей искры" так слабы, так
бедны результатами? Отчего пробужденное на миг сознание засыпает снова так
скоро? Отчего человеческие инстинкты и чувства так мало проявляются в
практической деятельности, ограничиваясь больше вздохами и жалобами да пустыми
мечтами?

Да оттого и есть, что у людей, о которых мы говорим, уж
характер такой. Ведь будь у них другой характер, - не могли бы они и быть
доведены до такой степени унижения, пошлости и ничтожества. Вопрос, значит, о
том, отчего образуются в значительной массе такие характеры, какие <общие>
условия развивают в человеческом обществе инерцию в ущерб деятельности и
подвижности сил.

Может быть, вина в нашем национальном характере? Но ведь этим
вопрос не решается, а только отдаляется: отчего же национальный характер
сложился такой, по преимуществу инертный и слабый? Придется только решение,
вместо настоящего времени, перенести на историческую почву.

Притом же это еще вопрос спорный: ведь не мало кричат у нас и о
ширине и о размашистости русской натуры. Не произнесем своего суждения о всем
народе; мы имеем в виду лишь один ограниченный круг его. Но признаться надобно -
забавны восторги этой размашистостью, выражающеюся в том, что иные господа
парятся в банях, поддавая на каменку шампанское, другие бьют посуду и зеркала в
трактирах, третьи проводят всю жизнь в псовой охоте, а в прежние времена так еще
обращали эту охоту и на людей, зашивая мелкопоместных лизоблюдов в медвежьи
шкуры и потом травя их собаками... Этакая-то размашистость водится во всяком
невежественном обществе и везде падает с развитием образования.