Забитые Люди — Страница 45

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Это значило назначать плату за
бесчестье его дочери. Старик расходился и решил вызвать князя на дуэль. Вот
рассказ Ивана Петровича об успехах его попытки.

От меня он кинулся прямо к князю, не застал его дома и оставил
ему записку: в записке он писал, что знает о словах его, сказанных чиновнику,
что считает их себе смертельным оскорблением, а князя низким человеком и
вследствие всего этого вызывает его на дуэль, предупреждая при этом, чтобы князь
не смел уклоняться от вызова, иначе будет обесчещен публично.

Анна Андреевна рассказывала мне, что он воротился домой в таком
волнении и расстройстве, что даже слег. С ней был очень нежен, но на расспросы
ее отвечал мало, и видно было, что он чего-то ждал с лихорадочным нетерпением.
На другое утро пришло по городской почте письмо; прочтя его, он вскрикнул и
схватил себя за голову. Анна Андреевна обмерла от страха. Но он тотчас же
схватил шляпу, палку и выбежал вон.

Письмо было от князя. Сухо, коротко и вежливо он извещал
Ихменева, что в словах своих, сказанных чиновнику, он никому не обязан никаким
отчетом, что хотя он очень сожалеет Ихменева за проигранный процесс, но, при
всем своем сожалении, никак не может найти справедливым, чтоб проигравший в
тяжбе имел право, из мщения, вызывать своего соперника на дуэль; что же касается
до "публичного бесчестия", которым ему грозили, то князь просил Ихменева не
беспокоиться об этом, потому что никакого публичного бесчестия не будет, да и
быть не может, что письмо его немедленно будет представлено, куда следует, и что
предупрежденная полиция наверно в состоянии принять надлежащие меры к
обеспечению порядка и спокойствия.

Ихменев, с письмом в руке, тотчас же бросился к князю. Князя
опять не было дома; но старик успел узнать от лакея, что князь теперь, верно, у
графа N. Долго не думая, он побежал к графу. Графский швейцар остановил его,
когда уже он подымался на лестницу. Взбешенный до последней степени, старик
ударил его палкой. Тотчас же его схватили, вытащили на крыльцо и передали
полицейским, которые препроводили его в часть. Доложили графу. Когда случившийся
тут князь объяснил честолюбивому старичку, что это тот самый Ихменев, отец той
самой Натальи Николаевны (а князь не раз прислуживал графу по этим делам), то
вельможный старичок только засмеялся и переменил гнев на милость; сделано было
распоряжение отпустить Ихменева на все четыре стороны; но выпустили его только
на третий день, причем (наверно, по распоряжению князя) объявили старику, что
сам князь упросил графа его помиловать.

Старик воротился домой, как безумный бросился на постель и
целый час лежал без движения, наконец приподнялся и, к ужасу Анны Андреевны,
объявил торжественно, что навеки проклинает дочь и лишает ее своего
родительского благословения.