Забитые Люди — Страница 35

Загрузить книгу на мобильный телефон.

..

Господин Прохарчин, как забитый, запуганный человек, ясен; о
нем и распространяться нечего. О его внезапной тоске и страхе отставки тоже
нечего много рассуждать. Привести разве мнение его сожителей, во время его
болезни: "Все охали и ахали; всем было и жалко, и горько, и все меж тем
дивились, что вот как же это таким образом мог совсем заробеть человек? И из
чего ж заробел? Добро бы был при месте большом, женой обладал, детей поразвел;
добро б его там под суд какой ни на есть притянули; а то ведь и человек совсем
дрянь, с одним сундуком и с немецким замком; лежал с лишком двадцать лет за
ширмами, молчал, свету и горя не знал, скопидомничал, и вдруг вздумалось теперь
человеку, с пошлого, с праздного слова какого-нибудь, совсем перевернуть себе
голову, совсем забояться о том, что на свете вдруг стало жить тяжело... А и не
рассудил человек, что всем тяжело!.. Прими он вот только это в расчет, - говорил
потом Океаниев, - что вот всем тяжело, так бы сберег бы человек свою голову,
перестал бы куролесить и потянул бы свое кое-как, куда следует".

И ведь прав Океаниев: действительно, Прохарчин оттого и погиб,
что с пути здравой философии сбился.

Но кто же не сбивался с нее? У кого не бывало случаев, порывов,
увлечений, внезапно нарушавших ровный ход мирно устроенного механизма жизни? Вот
еще, пожалуй, пример из г. Достоевского: юный чиновник, Вася Шумков, из низкого
состояния трудолюбием и благонравием вышел, за почерк и кротость любим
начальством и самим его превосходительством, Юлианом Мастаковичем, получает от
него приватные бумаги для переписки да еще за эту честь и деньгами от него
награждается время от времени. К этому еще - он имеет преданного друга Аркашу;
мало того - он полюбил, заслужил взаимность и уже женихом объявлен... Чего ему
еще! Он переполнен счастьем; жизнь ему улыбается. Триста рублей жалованья да
приватных от Юлиана Мастаковича - житье с женою хоть куда! Они же так любят друг
друга! Вася ничего не помнит, ни о чем не думает, кроме своей невесты; у него
есть бумаги, данные для переписки Юлианом Мастаковичем; сроку остается два дня,
но Вася, с свойственным влюбленному юноше легкомыслием, говорит: "еще успею", и
не выдерживает, чтоб в вечер под новый год не отправиться с приятелем к
невесте... Но, возвратившись домой и засевши на целую ночь писать, он поражается
суровой действительностью: всех бумаг никак не перепишешь к сроку, - а завтра к
тому же новый год, надо еще идти - расписаться у его превосходительства.
Напрасно Аркаша его удерживает, обещая за него расписаться, - Вася боится, что
Юлиан Мастакович могут обидеться. Напрасно также добрый друг уговаривает его не
сокрушаться, напоминая о великодушии Юлиана Мастаковича: это еще более убивает
Васю. Как! он, ничтожный червяк, презренное, жалкое существо, - удостоен такого
высокого внимания, получает частные поручения, слышит милостивые слова.