Забитые Люди — Страница 21

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Прохарчин двадцать лет скряжничает и бедствует, все от
мысли о необеспеченности и, наконец, от этой мысли захварывает и умирает? Отчего
этот молодой чиновник Шумков считает себя извергом человечества и мешается на
том, что его отдадут в солдаты за то, что он, увлекшись нежностями с невестою,
не успел переписать к сроку порученной от его превосходительства бумаги, которая
к тому же вовсе и не была срочною? Отчего маленькая Неточка так уничтожается
перед Катей? Отчего Росталев отрекается от своей воли перед Фомой Фомичом и
считает себя решительно недостойным любви Настеньки, своей гувернантки, которую
страстно любит? Отчего Наташа теряет свою волю и рассудок и Иван Петрович
почтительно сторонится пред вертопрахом Алешею? Отчего старик Ихменев, перенося
всевозможные мучения отцовской любви, не хочет простить свою дочь, чтоб не
показать вида уступки князю и его сыну? Отчего маленькая Нелли так дико
принимает одолжение Ивана Петровича и идет собирать милостыню, чтобы на
собранные деньги купить ему разбитую ею чашку? Где причина всех этих диких,
поразительно странных людских отношений? В чем корень этого непонятного разлада
между тем, что должно бы быть по естественному, разумному порядку, и тем, что
оказывается на деле?

Мы уже сказали, что прямого ответа на такие запросы не дает ни
одно лицо, ни одна повесть г. Достоевского в отдельности. Чтобы найти ответ, мы
должны группировать их и пояснять одни другими.

Люди, которых человеческое достоинство оскорблено, являются нам
у г. Достоевского в двух главных типах: кротком и ожесточенном. Первые не делают
уже никакого протеста, склоняются под тяжестью своего положения и серьезно
начинают уверять себя, что они - нуль, ничего и что если его превосходительство
заговорит с ними, то они должны считать себя счастливыми и
облагодетельствованными. Другие, напротив: видя, что их право, их законные
требования, то, что им свято, с чем они в мир вошли, - попирается и не
признается, они хотят разорвать со всем окружающим, сделаться чуждыми всему,
быть достаточными самим для себя и ни от кого в мире не попросить и не принять
ни услуги, ни братского чувства, ни доброго взгляда. Само собою понятно, что им
не удается выдерживать характер, и оттого они вечно недовольны собою, проклинают
себя и других, задумывают самоубийство и т. п.

Между этими двумя крайностями стоит еще разрядец людей, которых
можно, пожалуй, отнести скорее к первому типу: это люди, потерявшие широкое
сознание своего человеческого права, но заменившие его какою-нибудь узенькою
фикциею условного права, утвердившиеся в этой фикции и бережно ее хранящие. При
всяком случае, где подобные господа воображают, что их личное достоинство в
опасности, они готовы повторять, например, что "я титулярный советник", "мне сам
Василий Петрович руку подает", "меня штаб-офицерша Похлестова знает", и т.