Забитые Люди — Страница 12

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Он потому еще обрадуется, что действительно до сих пор еще любит эту
Наташу; ведь она друг его, он так привык к ней; он даже об своей Кате (с которой
он теперь на ты) едет к ней, к первой, рассказывать; он столько раз видел ее
страдания, и столько сам страдал от ее страданий!.. И потому он обрадуется,
положим так, да и пусть его; оно даже и хорошо: радость обновляет, через радость
старое забывается; одно горе памятно; все это только на минуту; зато будущее
выиграно...

Зато он первый раз во все эти полгода ляжет спать спокойно, с
облегченным сердцем: оно уже не будет болеть за Наташу. Он не будет просыпаться
во сне и с тоскою думать: "Как-то она? что-то она? чем это кончится? чем
устроится?" Теперь все хорошо, и на другой же день он почувствует совсем
невольно, без всякого расчет, что, слава богу, он уже не должник; теперь все
устроилось, и она уже все получила, что он даже больше ей отдал, чем сама она
думала; он отдаст ей всю свою будущность, и должна же она оценить это, тогда как
до сих пор он должен был ценить все, чем жертвовала ему Наташа. Вот и легче на
душе, и дышится свободнее, и так невольно это все подумается, так без расчету, с
таким добрым, теплым чувством! А вы смотрите да про себя думаете: "Это все
хорошо: несколько дней пройдет, и с ним случится то же самое, что бывает со
всеми влюбленными скоро после свадьбы: препятствий нет, все достигнуто, и любовь
сама собою охладевает; там наступает скука; там захочется нового; жизнь не любит
покоя; сердцу хочется жить...

А тут, как нарочно, новая любовь еще прежде началась; она уж
есть, и изобретать ее не надобно.

- Романы, романы, - произнес князь вполголоса, как будто про
себя, - уединение, мечтательность и чтение романов.

- Да, на этой-то новой любви вы все и основали, - продолжала
Наташа, не слыхав и не обратив внимания на слова князя, вся в лихорадочном жару
и все более и более увлекаясь, - и какие шансы для этой новой любви! Ведь она
началась еще тогда, когда он еще не узнал всех совершенств этой девушки! В ту
самую минуту, когда он, в тот вечер, открывается этой девушке, что он не может
ее любить, потому что долг и другая любовь запрещают ему это, - эта девушка
вдруг выказывает перед ним столько благородства, столько сочувствия к нему и к
своей сопернице, столько сердечного прощения, что он, хоть и верил в ее красоту,
но и не думал до этого мгновения, чтобы она была так прекрасна! Он и ко мне
тогда приехал, - только и говорил что о ней; она слишком сильно поразила его.
Да, он назавтра же непременно должен был почувствовать неотразимую потребность
увидеть опять это прекрасное существо, хоть из одной только благодарности. Да и
почему ж к ней не ехать? Ведь та, прежняя, уже не страдает, судьба ее решена,
ведь той целый век отдается, а тут одна какая-нибудь минутка.