Луч света в темном царстве — Страница 31

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Мы хотим сказать, что у него на первом плане является
всегда общая, не зависящая ни от кого из действующих лиц, обстановка жизни.
Он не карает ни злодея, ни жертву; оба они жалки вам, нередко оба смешны, но
не на них непосредственно обращается чувство, возбуждаемое в вас пьесою. Вы
видите, что их положение господствует над ними, и вы вините их только в том,
что они не выказывают достаточно энергии для того, чтобы выйти из этого
положения. Сами самодуры, против которых естественно должно возмущаться ваше
чувство, по внимательном рассмотрении оказываются более достойны сожаления,
нежели вашей злости: они и добродетельны и даже умны по-своему, в пределах,
предписанных им рутиною и поддерживаемых их положением; но положение это
таково, что в нем невозможно полное, здоровое человеческое развитие. Мы
видели это особенно в анализе характера Русакова.
Таким образом, борьба, требуемая теориею от драмы, совершается в пьесах
Островского не в монологах действующих лиц, а в фактах, господствующих над
ними. Часто сами персонажи комедии не имеют ясного или вовсе никакого
сознания о смысле своего положения и своей борьбы; но зато борьба весьма
отчетливо и сознательно совершается в душе зрителя, который невольно
возмущается против положения, порождающего такие факты. И вот почему мы
никак не решаемся считать ненужными и лишними те лица пьес Островского,
которые не участвуют прямо в интриге. С нашей точки зрения, эти лица столько
же необходимы для пьесы, как и главные: они показывают нам ту обстановку, в
которой совершается действие, рисуют положение, которым определяется смысл
деятельности главных персонажей пьесы. Чтобы хорошо узнать свойства жизни
растения, надо изучить его на той почве, на которой оно растет; оторвавши от
почвы, вы будете иметь форму растения, но не узнаете вполне его жизни. Точно
так не узнаете вы жизни общества, если вы будете рассматривать ее только в
непосредственных отношениях нескольких лиц, пришедших почему-нибудь в
столкновение друг с другом: тут будет только деловая, официальная сторона
жизни, между тем как нам нужна будничная ее обстановка. Посторонние,
недеятельные участники жизненной драмы, по-видимому, занятые только своим
делом каждый, - имеют часто одним своим существованием такое влияние на ход
дела, что его ничем и отразить нельзя. Сколько горячих дней, сколько
обширных планов, сколько восторженных порывов рушится при одном взгляде на
равнодушную, прозаическую толпу, с презрительным индифферентизмом проходящую
мимо нас! Сколько чистых и добрых чувств замирает в нас из боязни, чтобы не
быть осмеянным и поруганным этой толпой! А с другой стороны, и сколько
преступлений, сколько порывов произвола и насилия останавливается пред
решением этой толпы, всегда как будто равнодушной и податливой, но в
сущности весьма неуступчивой в том, что раз ею признано.