«Луч света в темном царстве»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Так, например, произвол хотели
присвоить русскому человеку как особенное, естественное качество его
природы - под названием "широты натуры"; плутовство и хитрость тоже хотели
узаконить в русском народе под названием сметливости и лукавства. Некоторые
критики хотели даже в Островском видеть певца широких русских натур;
оттого-то и поднято было однажды такое беснование из-за Любима Торцова, выше
которого ничего не находили у нашего автора. Но Островский, как человек с
сильным талантом и, следовательно, с чутьем истины, с инстинктивною
наклонностью к естественным, здравым требованиям, не мог поддаться
искушению, и произвол, даже самый широкий, всегда выходил у него, сообразно
действительности, произволом тяжелым, безобразным, беззаконным, - и в
сущности пьесы всегда слышался протест против него. Он умел почувствовать,
что такое значит подобная широта натуры, и заклеймил, ошельмовал ее
несколькими типами и названием самодурства.
Но не он сочинил эти типы, так точно как не он выдумал и слово
"самодур". То и другое взял он в своей жизни. Ясно, что жизнь, давшая
материалы для таких комических положений, в какие ставятся часто самодуры
Островского, жизнь, давшая им и приличное название, не поглощена уже вся их
влиянием, а заключает в себе задатки более разумного, законного, правильного
порядка дел. И действительно, после каждой пьесы Островского каждый
чувствует внутри себя это сознание и, оглядываясь кругом себя, замечает то
же в других. Следя пристальнее за этой мыслью, всматриваясь в нее дольше и
глубже, замечаешь, что это стремление к новому, более естественному
устройству отношений заключает в себе сущность всего, что мы называем
прогрессом, составляет прямую задачу нашего развития, поглощает всю работу
новых поколений. Куда вы ни оглянетесь, везде вы видите пробуждение
личности, представление ею своих законных прав, протест против насилия и
произвола, большею частию еще робкий, неопределенный, готовый спрятаться, но
все-таки уже дающий заметить свое существование. Возьмите хоть
законодательную и административную сторону, которая хотя в частных своих
проявлениях всегда имеет много случайного, но в общем своем характере
все-таки служит указателем положения народа. Особенно этот указатель верен
тогда, когда законодательные меры запечатлены характером льгот, уступок и
расширения прав. Меры обременительные, стесняющие народ в его правах, могут
быть вызваны, вопреки требованию народной жизни, просто действием произвола,
сообразно выгодам привилегированного меньшинства, которое пользуется
стеснением других; но меры, которыми уменьшаются привилегии и расширяются
общие права, не могут иметь свое начало ни в чем ином, как в прямых и
неотступных требованиях народной жизни, неотразимо действующих на
привилегированное меньшинство, даже вопреки его личным, непосредственным
выгодам.