Луч света в темном царстве — Страница 27
Загрузить книгу на мобильный телефон.
Григорьев не объясняет, и потому его реплика показалась нам очень
забавною. Как будто мы не признавали народности у Островского! Да мы именно
с нее и начали, ею продолжали и кончили. Мы искали, как и насколько
произведения Островского служат выражением народной жизни, народных
стремлений: что это, как не народность? Но мы не кричали про нее с
восклицательными знаками через каждые две строки, а постарались определить
ее содержание, чего г.Григорьеву не заблагорассудилось ни разу сделать. А
если б он это попробовал, то, может быть, пришел бы к тем же результатам,
которые осуждает у нас, и не стал бы попусту обвинять нас, будто мы заслугу
Островского заключаем в верном изображении семейных отношений купцов,
живущих по старине. Всякий, кто читал наши статьи, мог видеть, что мы вовсе
не купцов только имели в виду, указывая на основные черты отношений,
господствующих в нашем быте и так хорошо воспроизведенных в комедиях
Островского. Современные стремления русской жизни, в самых обширных
размерах, находят свое выражение в Островском, как комике, с отрицательной
стороны. Рисуя нам в яркой картине ложные отношения, со всеми их
последствиями, он чрез то самое служит отголоском стремлений, требующих
лучшего устройства. Произвол, с одной стороны, и недостаток сознания прав
своей личности, с другой, - вот основания, на которых держится все
безобразие взаимных отношений, развиваемых в большей части комедий
Островского; требования права, законности, уважения к человеку - вот что
слышится каждому внимательному читателю из глубины этого безобразия. Что же,
разве вы станете отрицать обширное значение этих требований в русской жизни?
Разве вы не сознаете, что подобный фон комедий соответствует состоянию
русского общества более, нежели какого бы то ни было другого в Европе?
Возьмите историю, вспомните свою жизнь, оглянитесь вокруг себя, - вы везде
найдете оправдание наших слов. Не место здесь пускаться нам в исторические
изыскания; довольно заметить, что наша история до новейших времен не
способствовала у нас развитию чувства законности (с чем и г.Пирогов
согласен; зри Положение о наказаниях в Киевском округе)[*], не создавала
прочных гарантий для личности и давала обширное поле произволу. Такого рода
историческое развитие, разумеется, имело следствием упадок нравственности
общественной: уважение к собственному достоинству потерялось, вера в право,
а следовательно, и сознание долга - ослабли, произвол попирал право, под
произвол подтачивалась хитрость. Некоторые писатели, лишенные чутья
нормальных потребностей и сбитые с толку искусственными комбинациями,
признавая известные факты нашей жизни, хотели их узаконить, прославить как
норму жизни, а не как искажение естественных стремлений, произведенное
неблагоприятным историческим развитием.
|
...
Я лежу в кибитке. Звон почтового колокольчика, наскучив моим ушам,
призвал наконец благодетельного Морфея {Морфей - сон (по имени бога
сновидений в греческой мифологии).}. Горесть разлуки моея, преследуя за мною
в смертоподобное мое состояние, представила меня воображению моему
уединенна. Я зрел себя в пространной долине, потерявшей от солнечного зноя
всю приятность и пестроту зелености; не было тут источника на прохлаждение,
не было древесныя сени на умерение зноя. Един, оставлен среди природы
пустынник! Вострепетал.
- Несчастный, - возопил я, - где ты? Где девалося все, что тебя
прельщало? Где то, что жизнь твою делало тебе приятною? Неужели веселости,
тобою вкушенные, были сон и мечта? - По счастию моему случившаяся на дороге
рытвина, в которую кибитка моя толкнулась, меня разбудила. Кибитка моя
остановилась. Приподнял я голову. Вижу: на пустом месте стоит дом в три
жилья.
- Что такое? - ~ спрашивал я у повозчика моего.
- Почтовый двор.
- Да где мы?
- В Софии, - и между тем выпрягал лошадей.
Повсюду молчание. Погруженный в размышлениях, не приметил я, что
кибитка моя давно уже без лошадей стояла. Привезший меня извозчик извлек
меня из задумчивости:
- Барин-батюшка, на водку! - Сбор сей хотя не законный, но охотно
всякий его платит, дабы не ехать по указу. Двадцать копеек послужили мне в
пользу. Кто езжал на почте, тот знает, что подорожная {Подорожная - документ
на получение почтовых лошадей.} есть сберегательное письмо, без которого
всякому кошельку, генеральский, может быть, исключая, будет накладно. Вынув
ее из кармана, я шел с нею, как ходят иногда для защиты своей со крестом.
Почтового комиссара нашел я храпящего; легонько взял его за плечо.
- Кого черт давит? Что за манер выезжать из города ночью. Лошадей нет;
очень еще рано; взойди, пожалуй, в трактир, выпей чаю или усни. - Сказав
сие, г. комиссар отворотился к стене и паки {Паки - опять, снова...
|
Радищев Александр Николаевич
«Путешествие из Петербурга в Москву»
|
|
Научная Библиотека им. Н.А. Добролюбова
Конспект статьи Добролюбов Н.А. «Луч света в тёмном царстве»
Н. А. Добролюбов. Биографическая справка
Памятник русским писателям: Литераторские Мостки
Все статьи
Андахази Федерико
Брюсов Валерий Яковлевич
Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net
|
