«Луч света в темном царстве»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

У
нас есть для суждения о достоинстве авторов и произведений другие основания,
держась которых мы надеемся не прийти ни к каким нелепостям и не разойтись с
здравым смыслом массы публики. Об этих основаниях мы уже говорили и в первых
статьях об Островском и потом в статье о "Накануне"; но, может быть, нужно
еще раз вкратце изложить их.
Мерою достоинства писателя или отдельного произведения мы принимаем то,
насколько служат они выражением естественных стремлений известного времени и
народа. Естественные стремления человечества, приведенные к самому простому
знаменателю, могут быть выражены в двух словах: "чтоб всем было хорошо".
Понятно, что, стремясь к этой цели, люди, по самой сущности дела, сначала
должны были от нее удалиться: каждый хотел, чтоб ему было хорошо, и,
утверждая свое благо, мешал другим; устроиться же так, чтоб один другому не
мешал, еще не умели. Так неопытные танцоры не умеют распорядиться своими
движениями и беспрестанно сталкиваются с другими парами, даже в довольно
пространной зале. После, попривыкши, они станут лучше расходиться даже и в
зале меньшего объема и при большем количестве танцующих. Но пока они не
приобрели ловкости, до сих пор, разумеется, и невозможно допустить, чтобы в
зале пускались в вальс многие пары, чтобы не переколотиться друг об друга,
необходимо многим пережидать, а самым неловким и вовсе отказаться от танцев
и, может быть, сесть за карты, проиграть - и даже много... Так было и в
устройстве жизни: более ловкие продолжали отыскивать свое благо, другие
сидели, принимались за то, за что не следовало, проигрывали; общий праздник
жизни нарушался с самого начала; многим стало не до веселья; многие пришли к
убеждению, что к веселью только те и призваны, кто ловко танцует. А ловкие
танцоры, устроившие свое благосостояние, продолжали следовать естественному
влечению и забирали себе все больше простора, все больше средств для
веселья. Наконец они теряли меру; остальным становилось от них очень тесно,
и они вскакивали с своих мест и подпрыгивали - уже не затем, чтобы танцевать
хотели, а просто потому, что им даже сидеть-то стало неловко. А между тем в
этом движении оказалось, что и между ними есть люди, не лишенные некоторой
легкости, - и те пробовали вступить в круг веселящихся. Но
привилегированные, первоначальные танцоры смотрели на них уже очень
неприязненно, как на непризванных, и не пускали их в круг. Начиналась
борьба, разнообразная, долгая, большею частию неблагоприятная для новичков:
их осмеивали, отталкивали, их осуждали платить издержки праздника, у них
отнимали их дам, а у дам кавалеров, их совсем прогоняли с праздника. Но чем
хуже становится людям, тем они сильнее чувствуют нужду, чтоб было хорошо.
Лишениями не остановишь требований, а только раздражишь; только принятие
пищи может утолить голод.