«Луч света в темном царстве»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Некрасову из Москвы, г.Пальховскому и пр., тем и грешат особенно, что
предполагают безусловное согласие между собою и общим мнением гораздо в
большем количестве пунктов, чем следует. Иначе сказать, они считают
непреложными, очевидными для всех аксиомами множество таких мнений, которые
только им кажутся абсолютными истинами, а для большинства людей представляют
даже противоречие с некоторыми общепринятыми понятиями. Например, всякому
понятно, что автор, желающий сделать что-нибудь порядочное, не должен
искажать действительность: в этом требовании согласны и теоретики и общее
мнение. Но теоретики в то же время требуют и тоже полагают, как аксиому, -
что автор должен совершенствовать действительность, отбрасывая из нее все
ненужное и выбирая только то, что специально требуется для развития интриги
и для развязки произведения. Сообразно с этим вторым требованием, на
Островского напускались много раз с великою яростию; а между тем оно не
только не аксиома, но даже находится в явном противоречии с требованием
относительно верности действительной жизни, которое всеми признано как
необходимое. Как вы, в самом деле, заставите меня верить, что в течение
какого-нибудь получаса в одну комнату, или в одно место на площади, приходят
один за другим десять человек, именно те, кого нужно, именно в то время, как
их тут нужно, встречают кого им нужно, начинают ex abrupto разговор о том,
что нужно, уходят и делают, что нужно, потом опять являются, когда им нужно.
Делается ли это так в жизни, похоже ли это на истину? Кто не знает, что в
жизни самое трудное дело подогнать одно к другому благоприятные
обстоятельства, устроить течение дел сообразно с логической надобностью.
Обыкновенно человек знает, что ему делать, да не может так потрафить, чтобы
направить на свое дело все средства, которыми так легко распоряжается
писатель. Нужные лица не приходят, письма не получаются, разговоры идут не
так, чтоб подвинуть дело. У всякого в жизни много своих дел, и редко кто
служит, как в наших драмах, машиною, которую двигает автор, как ему удобнее
для действия его пьесы. То же надо сказать и о завязке с развязкою. Много ли
мы видим случаев, которые бы в своем конце представляли чистое, логическое
развитие начала? В истории мы еще можем приметить это в течение веков; но в
частной жизни не то. Правда, что исторические законы и здесь те же самые, но
разница в расстоянии и размере. Говоря абсолютно и принимая в соображение
бесконечно малые величины, конечно мы найдем, что шар - тот же
многоугольник; но попробуйте играть на бильярде многоугольниками, - совсем
не то выйдет. Так точно и исторические законы о логическом развитии и
необходимом возмездии представляются в происшествиях частной жизни далеко не
так ясно и полно, как в истории народов.