«Луч света в темном царстве»
Загрузить книгу на мобильный телефон.
Результат один, и
значение двух деятелей было бы одно и то же: но история литературы
показывает нам, что за немногими исключениями литераторы обыкновенно
опаздывают. Тогда как мыслители привязывались к самым незначительным
признакам и, неотступно преследуя попавшуюся мысль до самых последних ее
оснований, нередко подмечают явление в самом еще ничтожном его зародыше, -
литераторы по большей части оказываются менее чуткими; они подмечают и
рисуют возникающее движение тогда уже, когда оно довольно явственно и
сильно. Зато, впрочем, они ближе к понятиям массы и больше имеют в ней
успеха: они подобны барометру, с которым всякий справляется, между тем как
метеоролого-астрономических выкладок и предвещаний никто не хочет знать.
Таким образом, признавая за литературою главное значение разъяснения
жизненных явлений, мы требуем от нее одного качества, без которого в ней не
может быть никаких достоинств, именно - правды. Надо, чтобы факты, из
которых исходит автор и которые он представляет нам, были представлены
верно. Как скоро этого нет, литературное произведение теряет всякое
значение, оно становится даже вредным, потому что служит не к просветлению
человеческого сознания, а, напротив, еще к большему помраченью. И тут уже
напрасно стали бы мы отыскивать в авторе какой-нибудь талант, кроме разве
таланта враля. В произведениях исторического характера правда должна быть
фактическая; в беллетристике, где происшествия вымышлены, она заменяется
логическою правдою, то есть разумной вероятностью и сообразностью с
существующим ходом дел.
Но правда есть необходимое условие, а еще не достоинство произведения.
О достоинстве мы судим по широте взгляда автора, верности понимания и
живости изображения тех явлений, которых он коснулся. И прежде всего, по
принятому нами критерию, мы различаем авторов, служащих представителями
естественных, правильных стремлений народа, от авторов, служащих органами
разных искусственных тенденций и требований. Мы уже видели, что
искусственные общественные комбинации, бывшие следствием первоначальной
неумелости людей в устройстве своего благосостояния, во многих заглушили
сознание естественных потребностей. В литературах всех народов мы находим
множество писателей, совершенно преданных искусственным интересам и нимало
не заботящихся о нормальных требованиях человеческой природы. Эти писатели
могут быть и не лжецы; но произведения их тем не менее ложны, и в них мы не
можем признать достоинств, разве только относительно формы. Все, например,
певцы иллюминаций, военных торжеств, резни и грабежа по приказу
какого-нибудь честолюбца, сочинители льстивых дифирамбов*, надписей и
мадригалов** - не могут иметь в наших глазах никакого значения, потому что
они весьма далеки от естественных стремлений и потребностей народных.
Источник: Библиотека Максима Мошкова
|
... И Культерер побаивался: вдруг надзиратель заметит неосторожного ворчуна, только бы ничего не стряслось. Бывало, кто пробурчит: "Свинство..." или еще что-нибудь вроде того, и сразу не только тому, кто это сказал, всей смене несдобровать--немедленно пойдут всякие строгости. И рабочее время на час продлят, да и вообще мало ли есть всяких так называемых "мер и запретов". Запретят прогулки по двору и свет станут выключать уже в половине восьмого, а не в девять, как обычно.
"Кому сегодня на дежурство по сортирам?"--спросил надзиратель. Вышли трое, из них два новичка. "Сегодня на час раньше приступите",--сказал надзиратель. Он прошел по рядам, проверил работу каждого, но в этот день придраться было не к чему.
- Можете приступать,--сказал он, и станки, выключенные при его приходе, снова заработали, и от грохота и лязга, даже приглушенного насколько возможно, затряслось все нарочито затемненное, а в это время года просто темное помещение. Надзиратель обратился к Культереру, напомнил, что его срок уже кончается. И он, надзиратель, "настойчиво добивается", чтобы Культерера не задерживали. Сказал он это подчеркнуто громко, отчетливо, чтобы все услыхали. Но никто не обратил внимания, все были слишком заняты работой, следя за бесконечными бумажными полосами, выползавшими из машин, и смешок, раздавшийся в конце зала, явно относился не к Культереру, а к чему-то другому.
--Да-да, знаю, господин надзиратель,--сказал Культерер.
Типография была огромная, отлично оборудованная. Там печатались главным образом важные правительственные документы для министерств. Именно тут выпускались бланки всяких дипломов. Работать в этом новом, недавно пристроенном к тюрьме, специально затемненном здании считалось особой удачей для тех, кого сюда назначали. В исправительном заведении было много черной, почти невыносимой работы. Трудно было понять--по каким соображениям человека назначали на ту или иную работу. Вдруг тебя могли неизвестно почему перебросить с одного места на другое. Тебя могли послать на самую непосильную или самую грязную работу, особенно если ты чем-то провинился, не оправдал надежды начальства, рассчитывавшего на тебя...
|
Бернхард Томас
«Культерер»
|
|
Конспект статьи Добролюбов Н.А. «Луч света в тёмном царстве»
Памятник русским писателям: Литераторские Мостки
Николай Александрович Добролюбов (Википедия)
Н. А. Добролюбов. Биографическая справка
Научная Библиотека им. Н.А. Добролюбова
Все статьи
Андахази Федерико
Брюсов Валерий Яковлевич
Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net
|
