Луч света в темном царстве — Страница 30

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Но теперь,
внимательно соображая совокупность его произведений, мы находим, что чутье
истинных потребностей и стремлений русской жизни никогда не оставляло его;
оно иногда и не показывалось на первый взгляд, но всегда находилось в корне
его произведений. Зато - кто хотел беспристрастно доискаться коренного их
смысла, тот всегда мог найти, что дело в них представляется не с
поверхности, а с самого корня. Эта черта удерживает произведения Островского
на их высоте и теперь, когда уже все стараются выражать те же стремления,
которые мы находим в его пьесах. Чтобы не распространяться об этом, заметим
одно: требование права, уважение личности, протест против насилия и
произвола вы находите во множестве наших литературных произведений последних
лет; но в них большею частию дело не проведено жизненным, практическим
образом, почувствована отвлеченная, философская сторона вопроса, и из нее
все выведено, указывается право, а оставляется без внимания реальная
возможность. У Островского не то у него вы находите не только нравственную,
но и житейскую, экономическую сторону вопроса, а в этом-то и сущность дела.
У него вы ясно видите, как самодурство опирается на толстой мошне, которую
называют "божьим благословением", и как безответность людей перед ним
определяется материальною от него зависимостью. Мало того, вы видите, как
эта материальная сторона во всех житейских отношениях господствует над
отвлеченною и как люди, лишенные материального обеспечения, мало ценят
отвлеченные права и даже теряют ясное сознание о них. В самом деле - сытый
человек может рассуждать хладнокровно и умно, следует ли ему есть такое-то
кушанье, но голодный рвется к пище, где ни завидит ее и какова бы она ни
была. Это явление, повторяющееся во всех сферах общественной жизни, хорошо
замечено и понято Островским, и его пьесы яснее всяких рассуждении
показывают внимательному читателю, как система бесправия и грубого,
мелочного эгоизма, водворенная самодурством, прививается и к тем самым,
которые от него страдают; как они, если мало-мальски сохраняют в себе
остатки энергии, стараются употребить ее на приобретение возможности жить
самостоятельно и уже не разбирают при этом ни средств, ни прав. Мы слишком
подробно развивали эту тему в прежних статьях наших, чтобы опять к ней
возвращаться; притом же мы, припомнивши стороны таланта Островского, которые
повторились в "Грозе", как и в прежних его произведениях, должны все-таки
сделать коротенький обзор самой пьесы и показать, как мы ее понимаем.
По-настоящему этого бы и не нужно; но критики, до сих пор написанные на
"Грозу", показывают нам, что наши замечания не будут лишни.
Уже и в прежних пьесах Островского мы замечали, что это не комедии
интриг и не комедии характеров собственно, а нечто новое, чему мы дали бы
название "пьес жизни", если бы это не было слишком обширно и потому не
совсем определенно.