Луч света в темном царстве — Страница 35

Загрузить книгу на мобильный телефон.

"А это
литовское разорение, - отвечает тот. - Битва! видишь! Как наши с Литвой
бились". - "Что ж это такое Литва?" - "Так она Литва и есть", - отвечает
объясняющий. "А говорят, братец ты мой, она на нас с неба упала", -
продолжает первый; но собеседнику его мало до того нужды: "ну, с неба так с
неба", - отвечает он... Тут женщина вмешивается в разговор: "толкуй еще! Все
знают, что с неба; и где был какой бой с ней, там для памяти курганы
насыпаны". - "А что, братец ты мой! Ведь это так точно!" - восклицает
вопрошатель, вполне удовлетворенный. И после этого спросите его, что он
думает о Литве! Подобный исход имеют все вопросы, задаваемые здесь людям
естественной любознательностью. И это вовсе не оттого, чтобы люди эти были
глупее и бестолковее многих других, которых мы встречаем в академиях и
ученых обществах. Нет, все дело в том, что они своим положением, своею
жизнью под гнетом произвола все приучены уже видеть безотчетность и
бессмысленность и потому находят неловким и даже резким настойчиво
доискиваться разумных основании в чем бы то ни было. Задать вопрос, - на это
их еще станет; но если ответ будет таков, что "пушка сама по себе, а мортира
сама по себе", - то они уже не смеют пытать дальше и смиренно довольствуются
данным объяснением. Секрет подобного равнодушия к логике заключается прежде
всего в отсутствии всякой логичности в жизненных отношениях. Ключ этой тайны
дает нам, например, следующая реплика Дикого в "Грозе". Кулигин, в ответ на
его грубости, говорит: "за что, сударь Савел Прокофьич, честного человека
обижать изволите?" Дикой отвечает вот что:

Отчет, что ли, я стану тебе давать! Я и поважнее тебя никому
отчета не даю. Хочу так думать о тебе, так и думаю! Для других ты
честный человек, а я думаю, что ты разбойник, - вот и все.
Хотелось тебе это слышать от меня? Так вот слушай! Говорю, что
разбойник, и конец. Что ж ты, судиться, что ли, со мною будешь?
Так и знай, что ты червяк. Захочу - помилую, захочу - раздавлю.

Какое теоретическое рассуждение может устоять там, где жизнь основана
на таких началах! Отсутствие всякого закона, всякой логики - вот закон и
логика этой жизни. Это не анархия*, но нечто еще гораздо худшее (хотя
воображение образованного европейца и не умеет представить себе ничего хуже
анархии). В анархии так уж и нет никакого начала: всяк молодец на свой
образец, никто никому не указ, всякий на приказание другого может отвечать,
что я, мол, тебя знать не хочу, и таким образом все озорничают и ни в чем
согласиться не могут. Положение общества, подверженного такой анархии (если
только она возможна), действительно ужасно.