«Луч света в темном царстве»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Взгляните же, что у нас делается в этом отношении: крестьяне
освобождаются, и сами помещики, утверждавшие прежде, что еще рано давать
свободу мужику, теперь убеждаются и сознаются, что пора развязаться с этим
вопросом, что он действительно созрел в народном сознании... А что же иное
лежит в основании этого вопроса, как не уменьшение произвола и не возвышение
прав человеческой личности? То же самое и во всех других реформах и
улучшениях. В финансовых реформах, во всех этих комиссиях и комитетах,
рассуждавших о банках, о податях и пр., что видело общественное мнение, чего
от них надеялось, как не определения более правильной, отчетливой системы
физического управления и, следовательно, введения законности вместо всякого
произвола? Что заставило предоставить некоторые права гласности, которой
прежде так боялись, - что, как не сознание силы того общего протеста против
бесправия и произвола, который в течение многих лет сложился в общественном
мнении и наконец не мог себя сдерживать? Что сказалось в полицейских и
административных преобразованиях, в заботах о правосудии, в предположении
гласного судопроизводства, в уменьшении строгостей к раскольникам, в самом
уничтожении откупов?.. Мы не говорим о практическом значении всех этих мер,
мы только утверждаем, что самая попытка приступить к ним доказывает сильное
развитие той общей идеи, на которую мы указали: хотя бы все они рушились или
остались безуспешными, это бы могло показать только - недостаточность или
ложность средств, принятых для их исполнения, но не могло бы
свидетельствовать против потребностей, их вызвавших. Существование этих
требований так ясно, что даже в литературе нашей они выразились немедленно,
как только оказалась фактическая возможность их проявления. Сказались они и
в комедиях Островского с полнотою и силою, какую мы встречали у немногих
авторов. Но не в одной только степени силы достоинства комедий его: для нас
важно и то, что он нашел сущность общих требований жизни еще в то время,
когда они были скрыты и высказывались весьма немногими и весьма слабо.
Первая его пьеса появилась в 1847 году; известно, что с того времени до
последних годов даже лучшие наши авторы почти потеряли след естественных
стремлений народных и даже стали сомневаться в их существовании, а если
иногда и чувствовали их веяние, то очень слабо, неопределенно, только в
каких-нибудь частных случаях и, за немногими исключениями, почти никогда не
умели найти для них истинного и приличного выражения. Общее положение
отразилось, разумеется, отчасти и на Островском; оно, может быть, во многом
объясняет ту долю неопределенности некоторых следующих его пьес, которая
подала повод к таким нападкам на него в начале пятидесятых годов.