«Луч света в темном царстве»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Придавать им нарочно эту ясность -
значит насиловать и искажать существующую действительность. Будто бы в самом
деле всякое преступление носит в себе самом свое наказание? Будто оно всегда
сопровождается мучениями совести, если не внешнею казнью? Будто бережливость
всегда ведет к достатку, честность награждается общим уважением, сомнение
находит свое разрешение, добродетель доставляет внутреннее довольство? Не
чаще ли видим противное, хотя, с другой стороны, и противное не может быть
утверждаемо как общее правило... Нельзя сказать, чтоб люди были злы по
природе, и потому нельзя принимать для литературных произведений принципов
вроде того, что, например, порок всегда торжествует, а добродетель
наказывается. Но невозможно, даже смешно сделалось строить драмы и на
торжестве добродетели! Дело в том, что отношения человеческие редко
устраиваются на основании разумного расчета, а слагаются большею частию
случайно, и затем значительная доля поступков одних с другими совершается
как бы бессознательно, по рутине, по минутному расположению, по влиянию
множества посторонних причин. Автор, решающийся отбросить в сторону все эти
случайности в угоду логическим требованиям развития сюжета, обыкновенно
теряет среднюю меру и делается похож на человека, который все измеряет на
maximum*. Он, например, нашел, что человек может, без непосредственного
вреда для себя, работать пятнадцать часов в сутки, и на этом расчете
основывает свои требования от людей, которые у него работают. Само собою
разумеется, что расчет этот, возможный для экстренных случаев, для двух-трех
дней, оказывается совершенно нелепым как норма постоянной работы. Таковым же
нередко оказывается и логическое развитие житейских отношений, требуемое
теориею от драмы.
______________
* Максимальное, наибольшее количество (лат.).

Нам скажут, что мы впадаем в отрицание всякого творчества и не признаем
искусства иначе, как в виде дагерротипа. Еще больше, - нас попросят провести
дальше наши мнения и дойти до крайних их результатов, то есть что
драматический автор, не имея права ничего отбрасывать и ничего подгонять
нарочно для своей цели, оказывается в необходимости просто записывать все
ненужные разговоры всех встречных лиц, так что действие, продолжавшееся
неделю, потребует и в драме ту же самую неделю для своего представления на
театре, а для иного происшествия потребуется присутствие всех тысяч людей,
прогуливающихся по Невскому проспекту или по Английской набережной. Да оно
так и придется, если оставить высшим критериумом в литературе все-таки ту
теорию, которой положения мы сейчас оспаривали. Но мы вовсе не к тому идем;
не два-три пункта теории хотим мы исправить; нет, с такими исправлениями она
будет еще хуже, запутаннее и противоречивее; мы просто не хотим ее вовсе.