Когда же придет настоящий день — Страница 29

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Дела у нас все, как известно, вершатся по
закону, а чтобы растолковать закон так или иначе, - на это не геройство
нужно, а привычка к судейским изворотам. Вот Дон-Кихоты наши и возятся
попусту... А то выдумают вдруг взятки искоренять, - и уж какая тут мука
пойдет бедным чиновникам, берущим гривенник за какую-нибудь справку! Со
свету сгонят их наши герои, принимающие на себя защиту страждущих. Оно,
конечно, благородно и высоко; да можно ли сочувствовать этим неразумным
людям? И ведь мы еще говорим не о тех холодных служителях долга, которые
поступают таким образом просто по обязанности службы; мы имеем в виду
русских людей, действительно искренно сочувствующих угнетенным и готовых
даже на борьбу для их защиты. И эти-то выходят бесполезны и смешны, потому
что не понимают общего значения той среды, в которой действуют. Да и как им
понять, когда они сами-то в ней находятся, когда верхушки их тянутся вверх,
а корень все-таки прикреплен к той же почве? Они хотят прогнать горе
ближних, а оно зависит от устройства той среды, в которой живут и горюющие и
предполагаемые утешители. Как же тут быть? Всю эту среду перевернуть, - так
надо будет повернуть и себя; а подите-ка сядьте в пустой ящик, да и
попробуйте его повернуть вместе с собой. Каких усилий это потребует от
вас! - между тем как, подойдя со стороны, мы одним толчком могли бы
справиться с этим ящиком. Инсаров именно тем и берет, что не сидит в ящике;
притеснители его отечества - турки, с которыми он не имеет ничего общего;
ему стоит только подойти, да и толкнуть их, насколько силы хватит. Русский
же герой, являющийся обыкновенно из образованного общества, сам кровно
связан с тем, на что должен восставать. Он находится в таком положении, в
каком был бы, например, один из сыновей турецкого аги, вздумавший
освобождать Болгарию от турок. Трудно даже предположить такое явление; но
если бы оно случилось, то, чтобы сын этот не представлялся нам глупым и
забавным малым, нужно, чтобы он отрекся уж от всего, что его связывало с
турками: и от веры, и от национальности, и от круга родных и друзей, и от
житейских выгод своего положения. Нельзя не согласиться, что это ужасно
трудно и что подобная решительность требует несколько другого развития,
нежели какое обыкновенно получает сын турецкого аги. Не много легче дается
геройство и русскому человеку. Вот отчего у нас симпатичные, энергические
натуры и удовлетворяют себя мелкими и ненужными бравадами*, не достигая до
настоящего, серьезного героизма, то есть до отречения от целой массы понятий
и практических отношений, которыми они связаны с общественной средою.
Робость их перед громадою противных сил отражается даже на теоретическом их
развитии: они боятся или не умеют доходить до корня и, задумывая, например,
карать зло, только и бросаются на какое-нибудь мелкое проявление его и
утомляются страшно, прежде чем успевают даже подумать об его источнике.