Когда же придет настоящий день — Страница 25

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Но почему же Инсаров не мог быть русским? Ведь он в повести не
действует, а только собирается на дело; это и русский может. Характер его
тоже возможен и в русской коже, особенно в таких проявлениях. Он проявляется
в повести тем, что любит сильно и решительно; но неужели невозможно и это
для русского человека?
Все это так, и все-таки сочувствие Елены, такой девушки, как мы ее
понимаем, не могло обратиться на русского человека с тем правом, с тою
естественностью, как обратилось оно на этого болгара. Все обаяние Инсарова
заключается в величии и святости той идеи, которой проникнуто все его
существо. Елена, жаждущая деятельного добра, но не знающая, как его делать,
мгновенно и глубоко поражается, еще не видевши Инсарова, рассказом о его
замыслах. "Освободить свою родину, - говорит она: - эти слова и выговорить
страшно - так они велики!" И она чувствует, что слово ее сердца найдено, что
она удовлетворена, что выше этой цели нельзя поставить себе и что на всю ее
жизнь, на всю ее будущность достанет деятельного содержания, если только она
пойдет за этим человеком. И она старается всмотреться в него, ей хочется
проникнуть в его душу, разделить его мечты, войти в подробности его планов.
А в нем только и есть постоянная, слитая с ним, идея родины и ее свободы; и
Елена довольна, ей нравится в нем эта ясность и определенность стремлений,
спокойствие и твердость души, могучесть самого замысла, и она скоро сама
делается эхом той идеи, которая его одушевляет. "Когда он говорит о своей
родине, - пишет она в своем дневнике, - он растет, растет, и лицо его
хорошеет, и голос как сталь, и нет, кажется, тогда на свете такого человека,
пред кем бы он глаза опустил. И он не только говорит, он делал и будет
делать. Я его расспрошу"... Через несколько дней она опять пишет: "а ведь
странно, однако, что я до сих пор, до двадцати лет, никого не любила! Мне
кажется, что у Д. (буду называть его Д., мне нравится это имя: Дмитрий)
оттого так ясно на душе, что он весь отдался своему делу, своей мечте. Из
чего ему волноваться? Кто отдался весь... весь... весь... тому горя мало,
тот уж ни за что не отвечает. Не я хочу, то хочет". И, понявши это, она сама
хочет слиться с ним так, чтобы уже не она хотела, а он и то, что его
одушевляет. И мы очень хорошо понимаем ее положение; уверены, что и все
русское общество, хотя еще и не увлечется, подобно ей, личностью Инсарова,
но поймет возможность и естественность чувства Елены.
Мы говорим: общество не увлечется само, и основываем это предположение
на том, что этот Инсаров все еще нам чужой человек. Сам г.Тургенев, столь
хорошо изучивший лучшую часть нашего общества, не нашел возможности сделать
его нашим. Мало того, что он вывез его из Болгарии, он недостаточно
приблизил к нам этого героя даже просто как человека.