Когда же придет настоящий день — Страница 24

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Мы подадим милостыню, сделаем
благотворительный спектакль, пожертвуем даже частью своего достояния в
случае нужды; но только чтобы этим делом и ограничилось, чтобы нам не
пришлось хлопотать и бороться с разными неприятностями из-за какого-нибудь
бедного или обиженного. "Желание деятельного добра" есть в нас, и силы есть;
но боязнь, неуверенность в своих силах и, наконец, незнание: что делать? -
постоянно нас останавливают, и мы, сами не зная как, - вдруг оказываемся в
стороне от общественной жизни, холодными и чуждыми ее интересам, точь-в-точь
как Елена в окружающей ее среде. Между тем желание по-прежнему кипит в груди
(говорим о тех, кто не старается искусственно заглушить это желание), и мы
все ищем, жаждем, ждем... ждем, чтобы нам хоть кто-нибудь объяснил, что
делать. С болью недоумения, почти с отчаянием пишет Елена в своем дневнике:
"О, если бы кто-нибудь мне сказал: вот что ты должна делать! Быть доброю -
этого мало; делать добро... да, это главное в жизни. Но как делать добро?"
Кто из людей нашего общества, сознающих в себе живое сердце, мучительно не
задавал себе такого же вопроса? Кто не признавал жалкими и ничтожными все те
формы деятельности, в которых проявлялось, по мере сил, его желание добра?
Кто не чувствовал, что есть что-то другое, высшее, что мы даже и могли бы
сделать, да не знаем, как приняться надобно... И где же разрешение сомнений?
Мы томительно, жадно ищем его в светлые минуты своего существования и нигде
не находим. Все окружающее, кажется нам, или томится тем же недоумением, как
и мы, или загубило в себе человеческий образ и сузило себя до преследования
только своих мелких, эгоистических, животных интересов. И так, день изо дня,
проходит жизнь, пока она не умерла в сердце человека, и день изо дня ждет
живой человек: не будет ли завтра лучше, не разрешится ли завтра сомненье,
не явится ли завтра тот, кто скажет нам, как делать добро...
Эта тоска ожидания давно уже томит русское общество, и сколько раз уже
ошибались мы, подобно Елене, думая, что жданный явился, и потом охладевали.
Елена страстно привязалась было к Анне Васильевне; но Анна Васильевна
оказалась ничтожною, бесхарактерною... Почувствовала было расположение к
Шубину, как наше общество одно время увлекалось художественностью; но в
Шубине не оказалось дельного содержания, одни блестки и капризы; а Елене не
до того было, чтобы, посреди ее исканий, любоваться игрушками. Увлеклась на
минуту серьезною наукою в лице Берсенева; но серьезная наука оказалась
скромною, сомневающеюся, выжидающею первого нумера, чтобы пойти за ним. А
Елене именно нужно было, чтобы явился человек не нумерованный и не
выжидающий себе назначения, а самостоятельно и неодолимо стремящийся к своей
цели и увлекающий к ней других. Таким-то наконец явился пред нею Инсаров, и
в нем-то нашла она осуществление своего идеала, в нем-то увидела возможность
ответа на вопрос: как ей делать добро.