Когда же придет настоящий день — Страница 23

Загрузить книгу на мобильный телефон.

В чем же, стало быть, смысл появления болгара в этой истории? Что тут
значит болгар, почему не русский? Разве между русскими уже и нет таких
натур, разве русские не способны любить страстно и решительно, не способны
очертя голову жениться по любви? Или это просто прихоть авторского
воображения и в ней не нужно отыскивать никакого особенного смысла? "Взял,
мол, себе болгара, да и кончено; а мог бы взять и цыгана, и китайца,
пожалуй"...
Ответ на эти вопросы зависит от воззрения на весь смысл повести. Нам
кажется, что болгар, действительно, здесь мог быть заменен, пожалуй, и
другою национальностью - сербом, чехом, итальянцем, венгром, - но только не
поляком и не русским. Почему не поляком, об этом, разумеется, и вопроса быть
не может; а почему не русским, - в этом заключается весь вопрос, и мы
постараемся ответить на него как умеем.
Дело в том, что в "Накануне" главное лицо - Елена, и по отношению к ней
должны мы разбирать другие лица. В ней сказалась та смутная тоска по чем-то,
та почти бессознательная, но неотразимая потребность новой жизни, новых
людей, которая охватывает теперь все русское общество, и даже не одно только
так называемое образованное. В Елене так ярко отразились лучшие стремления
нашей современной жизни, а в ее окружающих так рельефно выступает вся
несостоятельность обычного порядка той же жизни, что невольно берет охота
провести аллегорический параллель. Тут все пришлось бы на месте: и не злой,
но пустой и тупо важничающий Стахов, в соединении с Анной Васильевной,
которую Шубин называет курицей, и немка-компаньонка, с которой Елена так
холодна, и сонливый, но временами глубокомысленный Увар Иванович, которого
волнует только известие о контробомбардоне[*], и даже неблаговидный лакей,
доносящий на Елену отцу, когда уже все дело кончено... Но подобные
параллели, несомненно доказывающие игривость воображения, становятся
натянуты и смешны, когда уходят в большие подробности. Поэтому мы удержимся
от подробностей и сделаем лишь несколько самых общих замечаний.
Развитие Елены основано не на большой учености, не на обширном опыте
жизни; лучшая, идеальная сторона ее существа раскрылась, выросла и созрела в
ней при виде кроткой печали родного ей лица, при виде бедных, больных и
угнетенных, которых она находила и видела всюду, даже во сне. Не на подобных
ли впечатлениях выросло и воспиталось все лучшее в русском обществе? Не
характеризуется ли у нас каждый истинно порядочный человек ненавистью ко
всякому насилию, произволу, притеснению и желанием помочь слабым и
угнетенным? Мы не говорим: "борьбою в защиту слабых от обиды сильных",
потому что этого нет, но именно желанием, совершенно так, как у Елены. Мы
тоже рады сделать и доброе дело, когда оно заключает в себе только
положительную сторону, то есть не требует никакой борьбы, не предполагает
никакого стороннего противодействия.