Луч света в темном царстве — Страница 43
Загрузить книгу на мобильный телефон.
Мать стара, глупа; ну, а вы, молодые люди, умные,
не должны с нас, дураков, и взыскивать.
Кабанов (вздыхая, в сторону). Ах ты господи! (Матери). Да
смеем ли мы, маменька, подумать.
Кабанова. Ведь от любви родители и строги-то к вам бывают, от
любви вас и бранят-то, все думают добру научить. Ну, а это нынче
не нравится. И пойдут детки-то по людям славить, что мать
ворчунья, что мать проходу не дает, со свету сживает... А сохрани
господи, каким-нибудь словом снохе не угодить, - ну и пошел
разговор, что свекровь заела совсем.
Кабанов. Нешто, маменька, кто говорит про вас?
Кабанова. Не слыхала, мой друг, не слыхала, лгать не хочу. Уж
кабы я слышала, я бы с тобой, мой милый, тогда не так заговорила.
И после этого сознания старуха все-таки продолжает на целых двух
страницах пилить сына. Она не имеет на это никаких резонов, но у ней сердце
неспокойно: сердце у нее вещун, оно дает ей чувствовать, что что-то неладно,
что внутренняя, живая связь между ею и младшими членами семьи давно рушилась
и теперь они только механически связаны с нею и рады были бы всякому случаю
развязаться.
Мы очень долго останавливались на господствующих лицах "Грозы" потому,
что, по нашему мнению, история, разыгравшаяся с Катериною, решительно
зависит от того положения, какое неизбежно выпадает на ее долю между этими
лицами, в том быте, который установился под их влиянием. "Гроза" есть, без
сомнения, самое решительное произведение Островского; взаимные отношения
самодурства и безгласности доведены в ней до самых трагических последствий;
и при всем том большая часть читавших и видевших эту пьесу соглашается, что
она производит впечатление менее тяжкое и грустное, нежели другие пьесы
Островского (не говоря, разумеется, о его этюдах чисто комического
характера). В "Грозе" есть даже что-то освежающее и ободряющее. Это "что-то"
и есть, по нашему мнению, фон пьесы, указанный нами и обнаруживающий
шаткость и близкий конец самодурства. Затем самый характер Катерины,
рисующийся на этом фоне, тоже веет на нас новою жизнью, которая открывается
нам в самой ее гибели.
Дело в том, что характер Катерины, как он исполнен в "Грозе",
составляет шаг вперед не только в драматической деятельности Островского, но
и во всей нашей литературе. Он соответствует новой фазе нашей народной
жизни, он давно требовал своего осуществления в литературе, около него
вертелись наши лучшие писатели; но они умели только понять его надобность и
не могли уразуметь и почувствовать его сущности; это сумел сделать
Островский. Ни одна из критик на "Грозу" не хотела или не умела представить
надлежащей оценки этого характера; поэтому мы решаемся еще продлить нашу
статью, чтобы с некоторой обстоятельностью изложить, как мы понимаем
характер Катерины и почему создание его считаем так важным для нашей
литературы.
|
...
Our pockets were full of deng, so there was no real need from the point
of view of crasting any more pretty polly to tolchock some old veck in an
alley and viddy him swim in his blood while we counted the takings and
divided by four, nor to do the ultra-violent on some shivering starry
grey-haired ptitsa in a shop and go smecking off with the till's guts. But,
as they say, money isn't everything.
The four of us were dressed in the height of fashion, which in those
days was a pair of black very tight tights with the old jelly mould, as we
called it, fitting on the crotch underneath the tights, this being to
protect and also a sort of a design you could viddy clear enough in a
certain light, so that I had one in the shape of a spider, Pete had a rooker
(a hand, that is), Georgie had a very fancy one of a flower, and poor old
Dim had a very hound-and-horny one of a clown's litso (face, that is). Dim
not ever having much of an idea of things and being, beyond all shadow of a
doubting thomas, the dimmest of we four. Then we wore waisty jackets without
lapels but with these very big built-up shoulders (`pletchoes' we called
them) which were a kind of a mockery of having real shoulders like that.
Then, my brothers, we had these off-white cravats which looked like
whipped-up kartoffel or spud with a sort of a design made on it with a fork.
We wore our hair not too long and we had flip horrorshow boots for kicking.
"What's it going to be then, eh?"
There were three devotchkas sitting at the counter all together, but
there were four of us malchicks and it was usually like one for all and all
for one. These sharps were dressed in the heighth of fashion too, with
purple and green and orange wigs on their gullivers, each one not costing
less than three or four weeks of those sharps' wages, I should reckon, and
make-up to match (rainbows round the glazzies, that is, and the rot painted
very wide)...
|
Энтони Бёрджесс
«A Clockwork Orange»
|
|
Научная Библиотека им. Н.А. Добролюбова
Н. А. Добролюбов. Биографическая справка
Памятник русским писателям: Литераторские Мостки
Конспект статьи Добролюбов Н.А. «Луч света в тёмном царстве»
Все статьи
Андахази Федерико
Брюсов Валерий Яковлевич
Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net
|
