«Луч света в темном царстве»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Напротив, живет она очень мирно и готова всему
подчиниться, что только не противно ее натуре; принцип ее, если б она могла
сознать и определить его, был бы тот, чтобы как можно менее своей личностью
стеснять других и тревожить общее течение дел. Но зато, признавая и уважая
стремления других, она требует того же уважения и к себе, и всякое насилие,
всякое стеснение возмущает ее кровно, глубоко. Если б она могла, она бы
прогнала далеко от себя все, что живет неправо и вредит другим; но, не
будучи в состоянии сделать этого, она идет обратным путем - сама бежит от
губителей и обидчиков. Только бы не подчиняться их началам, вопреки своей
натуре, только бы не помириться с их неестественными требованиями, а там что
выйдет - лучшая ли доля для нее или гибель, - на это она уж не смотрит: в
том и другом случае для нее избавление... О своем характере Катерина
сообщает Варе одну черту еще из воспоминаний детства: "такая уж я зародилась
горячая! Я еще лет шести была, не больше - так что сделала! Обидели меня
чем-то дома, а дело было к вечеру, уж темно - я выбежала на Волгу, села в
лодку, да и отпихнула ее от берега. На другое утро уж нашли, верст за
десять..." Эта детская горячность сохранилась в Катерине; только вместе с
общей возмужалостью прибавилась в ней и сила выдерживать впечатления и
господствовать над ними. Взрослая Катерина, поставленная в необходимость
терпеть обиды, находит в себе силу долго переносить их, без напрасных жалоб,
полусопротивлений и всяких шумных выходок. Она терпит до тех пор, пока не
заговорит в ней какой-нибудь интерес, особенно близкий ее сердцу и законный
в ее глазах, пока не оскорблено в ней будет такое требование ее натуры, без
удовлетворения которого она не может оставаться спокойною. Тогда она уж ни
на что не посмотрит. Она не будет прибегать к дипломатическим уловкам, к
обманам и плутням, - не такова она. Если уж нужно непременно обманывать, так
она лучше постарается перемочь себя. Варя советует Катерине скрывать свою
любовь к Борису; она говорит: "обманывать-то я не умею, скрыть-то ничего не
могу", и вслед за тем делает усилие над своим сердцем и опять обращается к
Варе с такой речью: "не говори мне про него, сделай милость, не говори! Я
его и знать не хочу! Я буду мужа любить. Тиша, голубчик мой, ни на кого тебя
не променяю!" Но усилие уже выше ее возможности; через минуту она чувствует,
что ей не отделаться от возникшей любви. "Разве я хочу о нем думать, -
говорит она: - да что делать, коли из головы нейдет?" В этих простых словах
очень ясно выражается, как сила естественных стремлений, неприметно для
самой Катерины, одерживает в ней победу над всеми внешними требованиями,
предрассудками и искусственными комбинациями, в которых запутана жизнь ее.