«Луч света в темном царстве»
Загрузить книгу на мобильный телефон.
Заметим, что теоретическим образом Катерина не могла отвергнуть ни одного из
этих требований, не могла освободиться ни от каких отсталых мнений; она
пошла против всех них, вооруженная единственно силою своего чувства,
инстинктивным сознанием своего прямого, неотъемлемого права на жизнь,
счастье и любовь... Она нимало не резонирует, но с удивительною легкостью
разрешает все трудности своего положения. Вот ее разговор с Варварой:
Варвара. Ты какая-то мудреная, бог с тобой! А по-моему -
делай что хочешь, только бы шито да крыто было.
Катерина. Не хочу я так, да и что хорошего! Уж я лучше буду
терпеть, пока терпится.
Варвара. А не стерпится, что ж ты сделаешь?
Катерина. Что я сделаю!
Варвара. Да, что сделаешь?
Катерина. Что мне тогда захочется, то и сделаю.
Варвара. Сделай попробуй, так тебя здесь заедят.
Катерина. А что мне! Я уйду, да и была такова.
Варвара. Куда ты уйдешь! Ты мужняя жена.
Катерина. Эх, Варя, не знаешь ты моего характеру! Конечно, не
дай бог этому случиться, а уж коли очень мне здесь опостынет, так
не удержат меня никакой стой. В окно выброшусь в Волгу кинусь. Не
хочу здесь жить, так не стану, хоть ты меня режь.
Вот истинная сила характера, на которую во всяком случае можно
положиться! Вот высота, до которой доходит наша народная жизнь в своем
развитии, но до которой в литературе нашей умели подниматься весьма
немногие, и никто не умел на ней так хорошо держаться, как Островский. Он
почувствовал, что не отвлеченные верования, а жизненные факты управляют
человеком, что не образ мыслей, не принципы, а натура нужна для образования
и проявления крепкого характера, и он умел создать такое лицо, которое
служит представителем великой народной идеи, не нося великих идей ни на
языке, ни в голове, самоотверженно идет до конца в неровной борьбе и гибнет,
вовсе не обрекая себя на высокое самоотвержение. Ее поступки находятся в
гармонии с ее натурой, они для нее естественны, необходимы, она не может от
них отказаться, хотя бы это имело самые гибельные последствия.
Претендованные в других творениях нашей литературы сильные характеры похожи
на фонтанчики, бьющие довольно красиво и бойко, но зависящие в своих
проявлениях от постороннего механизма, подведенного к ним; Катерина,
напротив, может быть уподоблена многоводной реке: она течет, как требует ее
природное свойство; характер ее течения изменяется сообразно с местностью,
через которую она проходит, но течение не останавливается; ровное дно - она
течет спокойно, камни большие встретились - она через них перескакивает,
обрыв - льется каскадом, запруживают ее - она бушует и прорывается в другом
месте.
|
... Это может быть только Георг Фогель, Петер Дингельдайн или я, потому как мы трое - самые старослужащие. Ты должен устроить, чтобы тех двоих услали на заготовку фуража - тогда фельдфебелю придется назначить меня. Йонас вытаращил глаза.
- И во время этой поездки ты намерен ускользнуть у старика из-под носа? Ну нет, ты точно спятил!
На это Шубкель, который все хорошенько обмозговал, возразил:
- Говорю же, тебе не о чем беспокоиться. До сих пор, из дружеского расположения, ты защищал меня от назначения в караул, а теперь - опять-таки из дружеского расположения - я прошу тебя это устроить. Тебе ничто не грозит, а я буду по гроб жизни благодарен и обещаю оказать любую услугу, какой ты от меня потребуешь.
Теперь Йонас сообразил, что Шубкель не шутит, и его даже пот прошиб.
- И ты думаешь, будто из дружеского расположения я помогу тебе подвести себя под прогнание сквозь строй?
- Ничего не поделаешь, дружище, я должен отсюда убраться. Исполни мою просьбу
- не будет беды ни для тебя, ни для меня. А если откажешься, придется искать другой, ненадежный путь - тогда, может статься, меня схватят и впрямь прогонят сквозь строй, и этот грех падет на твою душу. Шубкель продолжал уговаривать приятеля, а у капрала делалось все тоскливее и неуютней на душе, потому как он думал, что лишится друга. Но в конце концов он не мог больше противиться и скрепя сердце обещал Шубкелю исполнить его просьбу.
Ландграф, который был человеком въедливым и педантичным, строго различал большой и малый выезд. При большом он выезжал в карете, в сопровождении эскорта из гусар и приличного числа верховых офицеров. Но поскольку была зима, он отдавал предпочтение малому выезду: то есть ехал один в санях, где на козлах, рядом с кучером сидел только его гайдук. Однако сзади, на подножке, стоял гренадер с ружьем на караул, и так как в этом положении должен был он оставаться при самом жестоком морозе зачастую по многу часов, не имея возможности ухватиться за что-нибудь, когда сани подбрасывало на ухабах или при поворотах швыряло из стороны в сторону, он был пристегнут под коленями к двум железным ручкам - изобретение, которым ландграф очень гордился...
|
Бергенгрюен Вернер
«Два гренадера»
|
|
Памятник русским писателям: Литераторские Мостки
Н. А. Добролюбов. Биографическая справка
Конспект статьи Добролюбов Н.А. «Луч света в тёмном царстве»
Научная Библиотека им. Н.А. Добролюбова
Все статьи
Андахази Федерико
Брюсов Валерий Яковлевич
Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net
|