«Луч света в темном царстве»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Затем,
он наклонен к разгулу, и в нем-то главным образом и ставит свободу: точно
как тот же мальчик, не умеющий постигнуть настоящей сути, отчего так сладка
женская любовь, и знающий только внешнюю сторону дела, которая у него и
превращается в сальности: Тихон, собираясь уезжать, с бесстыднейшим цинизмом
говорит жене, упрашивающей его взять ее с собою: "с этакой-то неволи от
какой хочешь красавицы жены убежишь! Ты подумай то: какой ни на есть, а я
все-таки мужчина, - всю жизнь вот этак жить, как ты видишь, так убежишь и от
жены. Да как я знаю теперича, что недели две никакой грозы на меня не будет,
кандалов этих на ногах нет, так до жены ли мне?" Катерина только и может
ответить ему на это: "как же мне любить-то тебя, когда ты такие слова
говоришь?" Но Тихон не понимает всей важности этого мрачного и решительного
упрека; как человек, уже взмахнувший рукою на свой рассудок, он отвечает
небрежно: "слова - как слова! Какие же мне еще слова говорить!" - и
торопится отделаться от жены. А зачем? Что он хочет делать, на чем отвести
душу, вырвавшись на волю? Он об этом сам рассказывает потом Кулигину: "на
дорогу-то маменька читала-читала мне наставления-то, а я как выехал, так
загулял. Уж очень рад, что на волю-то вырвался. И всю дорогу пил, и в Москве
все пил; так это кучу, что на-поди. Так, чтобы уж на целый год
отгуляться!.." Вот и все! И надо сказать, что в прежнее время, когда еще
сознание личности и ее прав не поднялось в большинстве, почти только
подобными выходками и ограничивались протесты против самодурного гнета. Да и
нынче еще можно встретить множество Тихонов, упивающихся если не вином, то
какими-нибудь рассуждениями и спичами и отводящих душу в шуме словесных
оргий. Это именно люди, которые постоянно жалуются на свое стесненное
положение, а между тем заражены гордою мыслью о своих привилегиях и о своем
превосходстве над другими: "какой ни на есть, а все-таки я мужчина, - так
каково мне терпеть-то". То есть: "ты терпи, потому что ты баба, и стадо
быть, дрянь, а мне надо волю, - не потому, чтоб это было человеческое,
естественное требование, а потому, что таковы права моей привилегированной
особы"... Ясно, что из подобных людей и замашек никогда и не мокло и не
может ничего выйти.
Но не похоже на них новое движение народной жизни, о котором мы
говорили выше и отражение которого нашли в характере Катерины. В этой
личности мы видим уже возмужалое, из глубины всего организма возникающее
требование права и простора жизни. Здесь уже не воображение, не наслышка, не
искусственно возбужденный порыв является нам, а жизненная необходимость
натуры. Катерина не капризничает, не кокетничает своим недовольством и
гневом, - это не в ее натуре; она не хочет импонировать на других,
выставиться и похвалиться.