«Что такое обломовщина»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Им потом и растолкуют
многое, они и поймут кое-что, но с детства укоренившееся воззрение все-таки
удержится где-нибудь в уголку и беспрестанно выглядывает оттуда, мешая всем
новым понятиям и не допуская их уложиться на дно души... И делается в голове
какой-то хаос; иной раз человеку и решимость придет сделать что-нибудь, да
не знает он, что ему начать, куда обратиться... И не мудрено: нормальный
человек всегда хочет только того, что может сделать; зато он немедленно и
делает все, что захочет... А Обломов... он не привык делать что-нибудь,
следовательно, не может хорошенько определить, что он может сделать и чего
нет, - следовательно, не может и серьезно, деятельно захотеть чего-нибудь...
Его желания являются только в форме: "а хорошо бы, если бы вот это
сделалось"; но как это может сделаться, - он не знает. Оттого он любит
помечтать и ужасно боится того момента, когда мечтания придут в
соприкосновение с действительностью. Тут он старается взвалить дело на
кого-нибудь другого, а если нет никого, то на авось...
Все эти черты превосходно подмечены и с необыкновенной силой и истиной
сосредоточены в лице Ильи Ильича Обломова. Не нужно представлять себе, чтобы
Илья Ильич принадлежал к какой-нибудь особенной породе, в которой бы
неподвижность составляла существенную коренную черту. Несправедливо было бы
думать, что он от природы лишен способности произвольного движения. Вовсе
нет: от природы он - человек, как и все. В ребячестве ему хотелось побегать
и поиграть в снежки с ребятишками, достать самому то или другое, и в овраг
сбегать, и в ближайший березняк пробраться через канал, плетни и ямы.
Пользуясь часом общего в Обломовке послеобеденного сна, он разминался,
бывало: "взбегал на галерею (куда не позволялось ходить, потому что она
каждую минуту готова была развалиться), обегал по скрипучим доскам кругом,
лазил на голубятню, забирался в глушь сада, слушал, как жужжит жук, и далеко
следил глазами его полет в воздухе". А то - "забирался в канал, рылся,
отыскивал какие-то корешки, очищал от коры и ел всласть, предпочитая яблокам
и варенью, которые дает маменька". Все это могло служить задатком характера
кроткого, спокойного, но не бессмысленно-ленивого. Притом и кротость,
переходящая в робость и подставление спины другим, - есть в человеке явление
вовсе не природное, а чисто благоприобретенное, точно так же, как и
нахальство и заносчивость. И между обоими этими качествами расстояние вовсе
не так велико, как обыкновенно думают. Никто не умеет так отлично
вздергивать носа, как лакеи; никто так грубо не ведет себя с подчиненными,
как те, которые подличают перед начальниками. Илья Ильич, при всей своей
кротости, не боится поддать ногой в рожу обувающему его Захару, и если он в
своей жизни не делает этого с другими, так единственно потому, что надеется
встретить противодействие, которое нужно будет преодолеть.