Когда же придет настоящий день — Страница 41

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Правда, для широкой деятельности нет у нас
открытого поприща; правда, наша жизнь проходит в мелочах, в плутнях,
интрижках, сплетнях и подличанье; правда, наши гражданские деятели лишены
сердца и часто крепколобы; наши умники палец о палец не ударят, чтобы
доставить торжество своим убеждениям, наши либералы и реформаторы
отправляются в своих проектах от юридических тонкостей, а не от стона и
вопля несчастных братьев. Все это так, и все это видно отчасти и в
"Накануне", как в десятках других повестей последнего времени. Но мы
все-таки думаем, что теперь в нашем обществе есть уже место великим идеям и
сочувствиям и что недалеко время, когда этим идеям можно будет проявиться на
деле.
Дело в том, что как бы ни была плоха наша жизнь, но в ней уже оказалась
возможность таких явлений, как Елена. И мало того, что такие характеры стали
возможны в жизни, они уже охвачены художническим сознанием, внесены в
литературу, возведены в тип. Елена - лицо идеальное, но черты ее нам
знакомы, мы ее понимаем, сочувствуем ей. Что это значит? То, что основа ее
характера - любовь к страждущим и притесненным, желание деятельного добра,
томительное искание того, кто бы показал, как делать добро, - все это,
наконец, чувствуется в лучшей части нашего общества. И чувство это так
сильно и так близко к осуществлению, что оно уже не обольщается, как прежде,
ни блестящим, но бесплодным умом и талантом, ни добросовестной, но
отвлеченной ученостью, ни служебными добродетелями, ни даже добрым,
великодушным, но пассивно развитым сердцем. Для удовлетворения нашего
чувства, нашей жажды нужно более: нужен человек, как Инсаров, - но русский
Инсаров.
На что ж он нам? Мы сами говорили выше, что нам не нужно
героев-освободителей, что мы народ владетельный, а не порабощенный...
Да, извне мы ограждены, да если б и случилась внешняя борьба, то мы
можем быть спокойны. У нас для военных подвигов всегда было довольно героев,
и в восторгах, какие доныне испытывают барышни от офицерской формы и усиков,
можно видеть неоспоримое доказательство того, что общество наше умеет ценить
этих героев. Но разве мало у нас врагов внутренних? Разве не нужна борьба с
ними и разве не требуется геройства для этой борьбы? А где у нас люди,
способные к делу? Где люди цельные, с детства охваченные одной идеей,
сжившиеся с ней так, что им нужно - или доставить торжество этой идее, или
умереть? Нет таких людей, потому что наша общественная среда до сих пор не
благоприятствовала их развитию. И вот от нее-то, от этой среды, от ее
пошлости и мелочности и должны освободить нас новые люди, которых появления
так нетерпеливо и страстно ждет все лучшее, все свежее в нашем обществе.
Трудно еще явиться такому герою: условия для его развития и особенно
для первого проявления его деятельности - крайне неблагоприятны, а задача
гораздо сложнее и труднее, чем у Инсарова.