Так мы узнавали, что бродячие пилоты не слишком много разговаривали в полете.Река резко свернула на север и ушла от нас...
— Над морем воссияй . Слышал он этот вздор, и не раз. Впервые еще в Пассейике. Как поразительно он переменился с тех пор! Ему казалось, что верхняя его половина уходит в звездную тверд..
жет оценить и подметить только человек, сжившийся с этою жизнью, одаренный тем же национальным складом ума, перечувствовавший на себе интересы и стремления, волновавшие русское общество, и ..
«Заграничные прения о положении русского духовенства», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«La confession d'un poete Par Nicolas Semenow, Paris, 1860», закладка на странице 10 (прочитано 64%)
«Издания общества распространения полезных книг», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«О значении авторитета в воспитании», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«По поводу одной очень обыкновенной истории», закладка на странице 10 (прочитано 47%)
«Роберт Овэн и его попытки общественных реформ», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Николай Добролюбов
Смирнова с г. Перозио заключалась в том, чтобы раскрыть настоящее положение дел Общества русского пароходства и торговли".
"О, наивность! О, Аркадия! — восклицаем мы...— Да с чего же вы это взяли, почтенные читатели? На каком основании вообразили вы, что тут речь идет о делах? С какой стати примешали вы тут какое-то Общество русского пароходства и торговли?.. Вы ужасно ошиблись, понявши дело в таком виде. Вы сами сочинили слова, приписанные вами г. Перозио..."
"Однако же позвольте,— прерывают читатели. — Вот вам подлинные слова г. Перозио из 261-го номера "С.-Петербургских ведомостей". Прочитайте:
Тут дело еще не в массе читателей; мы спорим в виду читателей, так сказать, специальных, под которыми я понимаю акционеров Общества русского пароходства и торговли. Людям этим, положившим свои капиталы в предприятие и ожидающим от него великих и богатых милостей, мы доказываем: я — что дела Общества в плохом положении и что г. директор-распорядитель сообщает публике самые неверные сведения о ходе их; вы — что все это идет прекрасно и что я бессовестно лгу. У нас обоих в руках цифры, мы обвиняем, по-видимому, неголословно. Итак, гг. акционеры общества должны стоять между страхом и надеждою; т_а_к н_е л_у_ч_ш_е л_и р_а_з_о_м — и_л_и у_н_и_ч_т_о_ж_и_т_ь э_т_о_т с_т_р_а_х, и_л_и р_а_с_с_е_я_т_ь н_а_д_е_ж_д_ы? Перепискою или печатною полемикою мы никогда н_е у_я_с_н_и_м к_а_к с_л_е_д_у_е_т д_е_л_а, да и, согласитесь, — надоедим читателям и собьем окончательно с толку акционеров, чего — не знаю, как вы, г. Смирнов, а я решительно не желаю. По-моему, в_о_п_р_о_с о_б о_б_в_и_н_е_н_и_и к_о_г_о-н_и_б_у_д_ь в н_е_д_о_б_р_о_с_о_в_е_с_т_н_о_с_т_и и_л_и н_е_п_р_а_в_и_л_ь_н_о_с_т_и д_е_й_с_т_в_и_й и т. п. — в_о_п_р_о_с ю_р_и_д_и_ч_е_с_к_и_й; так почему бы нам не применить здесь систему гласного судопроизводства, которого все мы так добиваемся?
"Вот слова г. Перозио,— продолжают читатели, не бывшие в заседании,— как же можно понимать их, как не в том смысле, который мы в них нашли? Обратите на них внимание, разберите их: ясно, что г. Перозио желает раскрыть дело, объяснить, подтвердить и дополнить свои показания, разрешить сомнения, которые могли быть возбуждены его статьями, и пр. Устное объяснение предположено им как продолжение полемики о делах Общества русского пароходства и торговли, взамен тех новых статей, которые мог бы он, равно как и г. Смирнов, писать до бесконечности по этому предмету..."
Некоторым может показаться справедливым вывод провинциальных читателей. Может быть, он и действительно имеет некоторую основательность с точки зрения деловых людей. Но мы в качестве чистых литераторов никак не можем признать в нем ни капли основательности... Мы не знаем, как доказать свое мнение; но подражая г.
... Но больше всего меня поразило другое. Отражение какой-то страшной рожи мелькнуло на поверхности круглого стекла моих часов. Я испуганно обернулся. И... Вот когда я впервые в жизни увидел своими глазами настоящего живого каппу. Он стоял на скале позади меня, совершенно такой, как на старинных рисунках, обхватив одной рукой белый ствол березы, а другую приставив козырьком к глазам, и с любопытством глядел на меня. От удивления я некоторое время не мог пошевелиться. Видимо, каппа тоже был поражен. Он так и застыл с поднятой рукой. Я вскочил и кинулся к нему. Он тоже побежал. Во всяком случае, так мне показалось. Он метнулся в сторону и тотчас же исчез, словно сквозь землю провалился. Все больше изумляясь, я оглядел бамбуковые заросли. И что же? Каппа оказался всего в двух-трех метрах от меня. Он стоял пригнувшись, готовый бежать, и смотрел на меня через плечо. В этом еще не было ничего странного. Что меня озадачило и сбило с толку, так это цвет его кожи. Когда каппа смотрел на меня со скалы, он был весь серый. А теперь он с головы до ног сделался изумрудно-зеленым. "Ах ты дрянь этакая!" - заорал я и снова кинулся к нему. Разумеется, он побежал. Минут тридцать я мчался за ним, продираясь сквозь бамбук и прыгая через камни. В быстроте ног и проворстве каппа не уступит никакой обезьяне. Я бежал за ним сломя голову, то и дело теряя его из виду, скользя, спотыкаясь и падая. Каппа добежал до огромного развесистого конского каштана, и тут, на мое счастье, дорогу ему преградил бык. Могучий толстоногий бык с налитыми кровью глазами. Увидев его, каппа жалобно взвизгнул, вильнул в сторону и стремглав нырнул в заросли - туда, где бамбук был повыше. А я... Что ж, я медленно последовал за ним, потому что решил, что теперь ему от меня не уйти. Видимо, там была яма, о которой я и не подозревал. Едва мои пальцы коснулись наконец скользкой спины каппы, как я кувырком покатился куда-то в непроглядный мрак. Находясь на волосок от гибели, мы, люди, думаем подчас об удивительно нелепых вещах...
