«La confession d'un poete Par Nicolas Semenow, Paris, 1860»

Это все у вас называется "шалостями", немножко побольше сбивания цветных головок тросточкою в саду, немножко поменьше разорения птичьих гнезд... Ну что же — если женщины позволяют до сих пор так поступать с собой, так и пользуйтесь их слабостью; на то вы турки, на то вы азиаты... Но зачем же вы к этому примешиваете какие-то высшие требования? Как вы можете быть столько нелепы, чтобы считать, например, для женщины обязательною любовь к вам, после того как вы ее бросите? Да если б Евгений ваш был человек сколько-нибудь развитой и порядочный, он бы сказал своим родителям, и себе самому прежде всего: конечно; если я Инесу брошу, то она должна утешиться с кем-нибудь другим; глупо и смешно было бы требовать, чтобы она вечно обо мне плакала, и если б это случилось, то не имело бы даже особенной заслуги, а только показало бы некоторую особенность ее характера. Но из того, что она утешится, вовсе не следует, что ее чувства не истинны и не прочны, что ими можно играть по моей прихоти". Зеркала, вазы, статуэтки и другие вещи, украшающие наши комнаты, конечно, разлетятся вдребезги, если в них пускать каменьями; но кто же в этом виноват? Зеркало сделано, чтобы смотреться в него, а не затем, чтоб в него камни бросать. Так и женщина и любовь,— они ведь существуют вовсе не затем, чтоб вы производили над ними свои свирепые опыты... Если мужчина для испытания верности своей возлюбленной станет ее бить, морить голодом, ухаживать за другой, а к ней подпустит одного из своих друзей — богача и красавца, умного и ловкого ловеласа, и будет потом в претензии, что она ему изменила,— я назову такого мужчину сумасшедшим... Нет, мало того, в цивилизованном народе и сумасшествия такого не может быть,— надо прибавить, что это сумасшедший из варваров, из диких... Чтобы удостовериться в достоинстве своих часов, он их хлоп изо всей силы об камень, и уверяет, что они никуда не годятся, потому что скомкались и разбились от удара... И как же это вы до сих пор еще не понимаете и не знаете, что любовь, как дружба, как жалованье, как слава, как все на свете, должна быть заслуживаема и поддерживаема. Вы ничего не делаете, бьете баклуши и вините род человеческий за то, что он вам не собирает национальной подписки, не строит великолепных дворцов и вилл, не задает вам каждый день праздников, а просто-напросто оставляет вас едва с куском хлеба. Да помилуйте, вы должны еще и за этот кусок быть благодарны; и его вы не заслужили... Вероятно, у вас есть люди, которые, ничего не делая, считают себя вправе пользоваться всем, чем другие, и даже больше? Это должно быть так, судя по вашим воззрениям на любовь. Вы всё хотите получить и сохранить, не обязывая себя ни к чему. Вы не храните себя в юности для первой избранницы вашего сердца, вы очень свободно удовлетворяете первому физическому желанию, даже часто прежде, чем оно сделается очень настоятельным. Но от женщины вы требуете, чтобы она себя хранила для вас от начала до конца своей жизни.