Мои четверо или пятеро деток боятсяпианино. Это ты повлиял на них. Жираф в огне, но я думаю, тебе плевать...
Да для чего он есть, того никто не знает. Довольно я молол, пора и помолчать; Петрушка, может быть, вам станет отвечать". "Я мысль мою скажу, - вещает мне П..
То же надо сказать о фразах на языках латинском, испанском, французском и итальянском, которые автор вставляет в свой рассказ. Сколько можно судить, из иностранных язык..
Вы читаете «Повести и рассказы», страница 1 (прочитано 0%)
«Забитые Люди», закладка на странице 10 (прочитано 20%)
«Когда же придет настоящий день», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Луч света в темном царстве», закладка на странице 10 (прочитано 13%)
«Что такое обломовщина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Фрегат Паллада», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«"Губернские очерки"», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Литературные мелочи прошлого года», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«А.В.Кольцов», закладка на странице 10 (прочитано 19%)
«Стихотворения А.Полежаева», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сочинения Пушкина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«О степени участия народности в развитии русской литературы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Песни Гейне», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Народные русские сказки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Очерки и рассказы И.Т.Кокорева», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Шиллер в переводе русских писателей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Повести и рассказы С.Т.Славутинского», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Стихотворения Ивана Никитина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Благонамеренность и деятельность», закладка на странице 10 (прочитано 50%)
«Черты для характеристики русского простонародья», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Статьи и заметки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«"Собеседник любителей российского слова"», закладка на странице 10 (прочитано 10%)
«Стихотворения Л.Мея», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жизнь Магомета», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Деревенская жизнь помещика в старые годы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Николай Владимирович Станкевич», закладка на странице 10 (прочитано 45%)
«Стихотворения Юлии Жадовской», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Предубеждение, или не место красит человека, человек — место», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Николай Добролюбов
М. И. Воскресенского. В четырех частях. Москва, 1858
Наташа Подгорич
Роман М. И. Воскресенского. Четыре части. Москва, 1858
Н. А. Добролюбов. Собрание сочинений в трех томах
Том первый. Статьи, рецензии и заметки (1853-1858)
Составление и вступительная статья Ю. Г. Буртина
Примечания Е. Ю. Буртиной
М., "Художественная литература", 1986
OCR Бычков М. Н.
Случалось ли вам бывать в обществе добрых и простых, даже простоватых, людей, которые все со вниманием и с подобострастием слушают какого-нибудь добродушного и самодовольного говоруна старичка? Старичок рассказывает старые анекдоты, перевирает разные водевильные и мелодрамные историйки, пускается в доморощенную философию, почерпнутую из прописей, сыплет остротами, избитыми донельзя, с важным видом, как с трудом добытое и новое собственное мнение, высказывает мысли, давным-давно всеми принятые и всем известные, словом — старичок должен нагонять тоску невыносимую. А между тем — все его слушают, смеются его каламбурам и анекдотам, удивляются глубокости его афоризмов, внимательно ждут окончания его рассказов. Вспомните, какое чувство овладевало вами при этом, если вы сами не принадлежали к этому обществу добрых и простых людей. Вам было как-то неловко, чего-то совестно... знаете, в том роде, как вам делается совестно, когда вы едете по железной дороге и вдруг сидящий рядом с вами, хорошо одетый господин, любезно обращается ко всем сидящим в вагоне с довольным видом начинает разговор, хотя такого содержания: "Какая быстрота! Это гораздо скорее, чем на лошадях. А знаете: ведь за границей уж давно строят такие дороги, еще прежде нашего начали. Да оно и хорошо, я этому очень рад. По моему убеждению — чем скорее поедешь, тем больше пространства проедешь, хоть существует русская поговорка: тише едешь, дальше будешь" и т. д. Кажется, чем бы тут пикироваться? А все как-то неловко делается в обществе такого господина. Даже иной раз и покраснеешь за него. И не то чтобы чувство досады или огорчения возбуждалось в вас, вовсе нет. Старичок оказывается человеком, имеющим понятия довольно правильные, и если иногда говорит нелепости, то уж так наивно, что этим нисколько не возмущает ваших святых убеждений, сердиться на него не за что. Иной раз, конечно, приторна станет его болтовня, с претензиями на глубокомыслие и остроумие, вы хотели бы рассердиться и назвать все его рассказы — пошлостью. Но нет, духу не хватит: старичок так добродушно самодоволен, так мягок и уступчив, при этом так радушно болтлив, что нет возможности рассердиться на него. И вы остаетесь с тем, что как-то все конфузитесь за него, конфузитесь за тех, кто его слушает, конфузитесь за себя, что попали в это общество, наконец, конфузитесь даже за то, что такое общество может существовать на свете.
... И Культерер побаивался: вдруг надзиратель заметит неосторожного ворчуна, только бы ничего не стряслось. Бывало, кто пробурчит: "Свинство..." или еще что-нибудь вроде того, и сразу не только тому, кто это сказал, всей смене несдобровать--немедленно пойдут всякие строгости. И рабочее время на час продлят, да и вообще мало ли есть всяких так называемых "мер и запретов". Запретят прогулки по двору и свет станут выключать уже в половине восьмого, а не в девять, как обычно. "Кому сегодня на дежурство по сортирам?"--спросил надзиратель. Вышли трое, из них два новичка. "Сегодня на час раньше приступите",--сказал надзиратель. Он прошел по рядам, проверил работу каждого, но в этот день придраться было не к чему. - Можете приступать,--сказал он, и станки, выключенные при его приходе, снова заработали, и от грохота и лязга, даже приглушенного насколько возможно, затряслось все нарочито затемненное, а в это время года просто темное помещение. Надзиратель обратился к Культереру, напомнил, что его срок уже кончается. И он, надзиратель, "настойчиво добивается", чтобы Культерера не задерживали. Сказал он это подчеркнуто громко, отчетливо, чтобы все услыхали. Но никто не обратил внимания, все были слишком заняты работой, следя за бесконечными бумажными полосами, выползавшими из машин, и смешок, раздавшийся в конце зала, явно относился не к Культереру, а к чему-то другому. --Да-да, знаю, господин надзиратель,--сказал Культерер. Типография была огромная, отлично оборудованная. Там печатались главным образом важные правительственные документы для министерств. Именно тут выпускались бланки всяких дипломов. Работать в этом новом, недавно пристроенном к тюрьме, специально затемненном здании считалось особой удачей для тех, кого сюда назначали. В исправительном заведении было много черной, почти невыносимой работы. Трудно было понять--по каким соображениям человека назначали на ту или иную работу. Вдруг тебя могли неизвестно почему перебросить с одного места на другое. Тебя могли послать на самую непосильную или самую грязную работу, особенно если ты чем-то провинился, не оправдал надежды начальства, рассчитывавшего на тебя...
