нь, как молодость, живой VII Клянусь полночною звездой, Лучом заката и востока, Властитель Персии златой И ни единый царь земной Не целовал такого ока; Гарема брызжущий фонтан Н..
Жоржи Амаду, как и всякий подлинный писатель, не описывает событий, а раскрывает нам людей, участвующих в этих событиях...
Посмотрел я: действительно, тут были только пассы моей матери и двух наших знакомых, ехавших с нами, - у меня мороз пробежал по коже. - Меня без вида не пропустили бы в Таурогене...
Незадолго до появления на сцене "Грозы" мы разбирали очень подробно все произведения Островского. Желая представить характеристику таланта автора, мы обратили тогда внимание на явления русской жизни, воспроизводимые в его пьесах, старались уловить их общий характер и допытаться, таков ли смысл этих явлений в действительности, каким он представляется нам в произведениях нашего драматурга. Если читатели не забыли, - мы пришли тогда к тому результату, что Островский обладает глубоким пониманием русской жизни и великим уменьем изображать резко и живо самые существенные ее стороны. "Гроза" вскоре послужила новым доказательством справедливости нашего заключения. Мы хотели тогда же говорить о ней, но почувствовали, что нам необходимо пришлось бы при этом повторить многие из прежних наших соображении, и потому решились молчать о "Грозе", предоставив читателям, которые поинтересовались нашим мнением, поверить на ней те общие замечания, какие мы высказали об Островском еще за несколько месяцев до появления этой пьесы. Наше решение утвердилось в вас еще более, когда мы увидели, что по поводу "Грозы" появляется во всех журналах и газетах целый ряд больших и маленьких рецензий, трактовавших дело с самых разнообразных точек зрения. Мы думали, что в этой массе статеек скажется наконец об Островском и о значении его пьес что-нибудь побольше того, нежели что мы видели в критиках, о которых упоминали в начале первой статьи нашей о "Темном царстве"*. В этой надежде и в сознании того, что наше собственное мнение о смысле и характере произведений Островского высказано уже довольно определенно, мы и сочли за лучшее оставить разбор "Грозы". ______________ * См. "Современник", 1959 г., Э VII. (Примеч. Н.А.Добролюбова.)
Но теперь, снова встречая пьесу Островского в отдельном издании и припоминая все, что было о ней писано, мы находим, что сказать о ней несколько слов с нашей стороны будет совсем не лишнее. Она дает нам повод дополнить кое-что в наших заметках о "Темном царстве", провести далее некоторые из мыслей, высказанных нами тогда, и - кстати - объясниться в коротких словах с некоторыми из критиков, удостоивших нас прямою или косвенною бранью. Надо отдать справедливость некоторым из критиков: они умели понять различие, которое разделяет нас с ними. Они упрекают нас в том, что мы приняли дурную методу - рассматривать произведение автора и затем, как результат этого рассмотрения, говорить, что в нем содержится и каково это содержимое. У них совсем другая метода: они прежде говорят себе - что должно содержаться в произведении (по их понятиям, разумеется) и в какой мере все должное действительно в нем находится (опять сообразно их понятиям). Понятно, что при таком различии воззрений они с негодованием смотрят на наши разборы, уподобляемые одним из них "приисканию морали к басне".
... "Нечего делать, ломай дверь, ребята". Дверь выломали. Комната пуста. {была пуста.} "Загляните-ко {Посмотре<ли>} под кровать", - и под кроватью нет приезжего. Полицейский чиновник подошел к столу, - на столе лежал лист бумаги, а на нем крупными буквами было {Вместо: лежал лист со было - было: лежала развернутая записка, а на ней бы<ло>} написано: "Я ухожу {ушел} в 11 часов вечера и не возвращусь. {После: не возвращусь. - было начато: А что} Меня услышат на Литейном мосту, между 2 и 3 часами ночи. {После: ночи - начато: Полиция расп<орядится?>} Прошу полицию препроводить мои вещи по принадлежности". - Так вот оно, штука-то теперь и понятна, а то не могли никак сообразить, - сказал полицейский чиновник. - Что же такое, Петр Захарыч? - спросил буфетчик. - Давайте чаю, расскажу. Рассказ полицейского чиновника {Далее начато сооб<щившего?>} долго служил предметом одушевленных пересказов и рассуждений в гостинице. История была вот какого рода: В половине 3-го часа ночи, - ночь была облачная, очень темная, - на середине Литейного моста сверкнул огонь, и послышался пистолетный выстрел. Бросились {После: Бросились - начато: караул<ьные>} на выстрел караульные полицейские служители, прибежали проходившие по мосту, {После: по мосту, - было: ничего} - никого и ничего не было на том месте, где раздался выстрел. Значит, не застрелил, а застрелился. Нашлись охотники нырять, притащили через несколько времени багры, притащили даже какую-то рыбацкую сеть, ныряли, нащупывали, {нащупывали, - было: а. и все-так<и> б. ныряли, искали щу<пали>} ловили - поймали полсотни {Было: несколько} больших щеп {После: щеп - начато: и одно брев<но?>} - но тела не поймали. Да и как найти? Ночь темная, {После: темная - начато: ничего не вид<но>} - оно в эти два часа уж на взморье, - поди, ищи там. А может быть, и не было никакого тела?..
